– Ты плохо выглядишь, давай я тебя к Ахметовой отправлю… – начал Гаранин, но я только отмахнулся от него, огрызнувшись:
– Сам иди к Ахметовой, – меня до сих пор дрожь берёт, когда я вспоминаю те варварские методы, применяемые для моего отрезвления. – Я в порядке. А ты, кстати, совершенно не беспокоишься о том, что тебя могут увидеть. Порталы очень редкая и ценная вещь…
– Да, только у меня есть тёмный артефакт императора Владимира, о предназначении которого никто не знает, а ещё я, как оказалось, неприлично богат и могу себе позволить даже в туалет перемещаться с помощью портала. Имею право, знаешь ли. Поэтому мне совершенно наплевать, что будут думать обо мне посторонние, – хмыкнул Рома, вбегая в холл отеля. – Пастель, СБ, – коротко представился он, ткнув в лицо напрягшегося охранника корочкой офицера. Надо же, на этот раз даже не перепутал своё родовое имя. Чудеса всё-таки случаются.
Я прошёл мимо, так же раскрыв документы, и, даже не посмотрев, что там случилось после этого с охранником, поспешил к лифту. Как бы Ромка ни хотел выглядеть отстранённо, было видно, что он сильно напряжён.
На верхнем этаже было чересчур людно. Полиция и их следственный отдел чуть ли не в полном составе. В самом пентхаусе к нам сразу подошёл Окунев. Егор, сидевший на диване, только махнул рукой, увидев нас, и тут же откинулся на спинку, приложив ладонь ко лбу и закрыв глаза. Я огляделся по сторонам. Несмотря на яркий свет и снующих повсюду людей, романтическая обстановка в виде свечей, цветов и накрытого стола бросалась в глаза. Я покосился на Ромку, обводящего комнату хмурым взглядом.
– Приплыли, – выдохнул он и потёр переносицу пальцами. На Белевского, что-то объясняющего старшему следователю, он старался не обращать внимания. – Почему здесь полиция? – спросил он наконец, обращаясь к Окуневу.
– Потому что пока не ясно до конца, в кого всё-таки стреляли. Если будет установлено, что в Вишневецкую – то это дело заберём мы. Если это очередное неудачное покушение на Белевского, то делать нам здесь будет явно нечего. Работаем по протоколу, – пожал плечами Вадим, поворачиваясь в сторону окна.
Я нашёл взглядом Ванду, внимательно слушавшую Довлатова и старавшуюся не смотреть на Ромку.
– Рома, я уверен в Ванде и…
– Ой, да не парься, в случае чего они её просто прочитают, – отмахнулся Егор. – Наша Вандочка проще твоего папаши в этом плане, а уж Демидов не будет жалеть ни чьих чувств, рассказав всем, что увидит, с самыми пикантными подробностями.
– Я в курсе, но пока мне это не нужно. Тем более что именно ты предупреждал меня о том, что такое может произойти, – ровно ответил Гаранин. Он был на взводе, но не более того. Я не ощущал холодной отстранённости, всегда предшествующей взрыву. Возможно, здесь слишком много посторонних, а он всё-таки воспитывался как наследник Древнего Рода и не стал бы выносить проблемы на всеобщее обозрение. Но как эмпат я чувствовал, что Рома действительно почти спокоен. Да он больше переживал, когда меня в чувство не мог привести.
– Так, выстрел был произведён в девять двадцать, – я подошёл к Довлатову, допрашивающему в этот момент Ванду. – Мне нужно знать, где вы оба располагались в пределах комнаты.
– Я здесь, – тихо произнесла Вишневецкая, делая шаг вперёд и в сторону, приближаясь к окну, в котором я только сейчас заметил аккуратную дырочку. Ромка не сводил пристального взгляда с Ванды, казалось, вообще не видя ничего вокруг, а она всё так же старалась на него не смотреть. – Белевский – здесь. – Ванда схватила Дениса за лацкан пиджака и притянула ближе к себе, практически вплотную. – Когда он наклонился, произошёл выстрел. Пуля попала в бокал с шампанским, который я держала в руке вот так.
– Эм, а, хм, – многозначительно произнёс Довлатов, отходя от Ванды. – Мне, в общем, больше ничего не нужно знать, – поднял он палец и, задумавшись, отошёл подальше от нас, что-то записывая в блокнот.
– Поскользнулся, наверное, – довольно ядовито произнёс Ромка, подходя к закусившей губу Ванде и, демонстративно рассматривая пулевое отверстие в пуленепробиваемом стекле. – Какой он неловкий, ужас просто. Как вообще сумел дожить до своих лет?
– Рома, – Ванда притронулась к его плечу, но он повёл им, сбрасывая её руку.
– Не трогай меня, – процедил он, а в комнате заметно похолодало. Практически все замолчали и с любопытством повернули головы в их сторону, явно надеясь стать свидетелем бесплатного представления. – Мне нужно подумать. А потом мы с тобой поговорим, – Рома притронулся к окну, по которому пошла рябь, а отверстие от пули засветилось ярким синим цветом. – Внезапно.