– Роман Георгиевич, вот вы мне казались довольно образованным человеком, – Задорожный всплеснул руками. – У вас абсолютный иммунитет. Аб-со-лют-ный. Я такое вижу впервые в своей жизни. Вы не просто легко перенесёте это жуткое и смертельное заболевание, вы в принципе не можете им заболеть. Как это вышло? – и он ткнул пальцем в грудь опешившего Гаранина, словно обвиняя его в том, что Роман не умрёт от этого чудесного смертоносного вируса, если заразится.
– Понятия не имею, – совершенно честно ответил Рома. – Похоже, круг в очередной раз замкнулся именно на мне, – он невесело усмехнулся, разворачиваясь и направляясь в сторону выхода.
– Что? Я не понимаю, – нахмурился Задорожный.
– Вам и не нужно. Спасибо, что сообщили, хотя могли это сделать и по телефону. Кстати, вы проверили кровь задержанных? – повернулся он к вирусологу, рассматривающему его спину с каким-то кровожадным интересом.
– Да, конечно. Они стерильны как младенцы. Никакого иммунитета, – и он повернулся, задумчиво рассматривая изображение на экране. – Мы Денису Николаевичу уже предоставили полный отчёт.
– Занятно, – пробормотал Гаранин, выходя через вторую дверь и давая девушке-лаборанту полить себя какой-то едко пахнувшей дрянью, и только после этого стянул чёрный комбинезон. – Слушаю! – как только он вышел в общий коридор, то сразу же ответил на звонок, мечтая разбить телефон о ближайшую стену.
– Рома, Бернар очухался, через пять минут начинаем допрос, – прозвучал голос Залмана, но Гаранин уже переключил на вторую линию, направляясь к лестнице, ведущей вниз.
– Гаранин, – коротко представился он. Высветившийся номер был ему не знаком и, судя по коду, был фландрийским. Он старался делать всё, чтобы с этой страной его ничего не связывало. Все расклады, которые он делал на себя и своё окружение, говорили, что любое посещение Фландрии для него закончится крайне плачевно. Слишком много врагов у него в этой проклятой всеми богами стране.
– Роман? – неуверенный молодой мужской голос заставил Рому внутренне напрячься и остановиться посреди коридора. Он не узнавал звонившего, но чувствовал, что этот человек ему знаком.
– Да, кто говорит? – резко ответил Рома, подходя к окну, глядя на Площадь Правосудия, хорошо освещённую уличными фонарями.
– Это Никита, твой брат. Извини, если отвлекаю. Ты, наверное, меня не помнишь…
– Почему я должен забыть о том, что у меня есть брат? – ровно поинтересовался Гаранин, понимая, что ничего не видит перед собой.
Как бы он ни старался всё забыть, но прошлое по какой-то причине постоянно его настигало. Роман не хотел иметь ничего общего с тем, что связывало бы его с отцом, а с Никитой его связывал только Георгий Гаранин. Рома замолчал, совершенно не понимая, почему всё ещё висит на линии и не сбросил звонок.
– Я… Наверное, это глупо было тебе звонить, да и номер твой я кое-как смог найти. Только через местную Гильдию и потом по цепочке до твоего секретаря, который и дал мне его. Оказывается, никто не знал, что у тебя есть брат, вот я и подумал… Неважно… – Судя по голосу, Никита был явно чем-то расстроен, но пытался улыбаться при разговоре с братом.
– У тебя что-то случилось? – после нескольких секунд молчания осторожно спросил Роман, прислоняясь лбом к прохладному стеклу.
– Всё, как всегда. Я просто хотел поинтересоваться, как ты справлялся с плохим настроением отца? Мой источник разрушен, и это с каждым днём всё больше его злит, будто я в этом виноват, – практически прошептал Никита, а Рома вздрогнул, резко открыв глаза.
– Ты знаешь, почему у тебя разрушен источник? – прямо спросил Гаранин у своего брата.
– Нет, мне сказали, что это был несчастный случай при рождении, когда умерла мама. Так как, Рома? Мне это нужно знать, иначе… Не важно, зря я тебе позвонил.
– Никак, Никита, – выдохнул Роман, потирая привычным жестом переносицу, гадая, почему никто не сказал самому младшему из Гараниных, что явилось причиной того несчастного случая. Он сам знал, что не мог себя контролировать в пять лет, но всегда чувствовал небольшой укол вины, особенно в последнее время, когда думал об этом. – Я ничего не мог сделать и просто нашёл силы и человека, который смог меня поддержать, чтобы я разорвал этот круг и ушёл из семьи. Он тебя бьёт? – спросил Рома после короткой паузы
Никита ничего не ответил, но, судя по шумному дыханию, он все ещё внимательно его слушал, а Рома почувствовал, как свободная рука рефлекторно сжимается в кулак. На второй и третьей линии раздавались гудки, и Рома глубоко вздохнул.