– Сам, – я тут же потянул футболку, снимая через голову. Три часа, целых три часа! Ужас, который выказал Клещёв передо мной, не шёл ни в какие сравнения с тем, что я испытывал перед Ахметовой.
Стянув футболку, я упал на кровать и зажмурился. Это будут очень долгие три часа. Зато потом я отыграюсь на моих, так называемых подчинённых. Я вздрогнул, почувствовав, как холодная игла проткнула кожу и вошла в вену. Пора уже начинать отдавать приказы жёстко и бескомпромиссно, как и положено главе Семьи. И начну я это делать на сегодняшней летучке. Вот будет сюрприз для некоторых.
То, что потекло по вене, приятно холодило, в голове прояснялось, и я решил, что проведу эти три часа с пользой, и продумаю, наконец, то, о чём буду говорить. Наши противники, к моему величайшему сожалению, не идиоты. Ставки сделаны, мой отчаянный, совершенно необдуманный порыв сработал как надо, и теперь нужно просчитывать каждый шаг, чтобы не остаться в очередной раз на сгоревших руинах, потому что мы вышли на очень тонкий лёд, который вполне может под нами провалиться.
***
– Ну что? – Рома остановился возле служебного входа в конференц-зал и посмотрел на Рокотова, задавшего вопрос.
– Три часа, – Гаранин поморщился. – С чего бы он так нажрался? Дима же не пьёт.
– Трудный день, – Рокотов приоткрыл дверь, и до них донёсся равномерный гул, раздавшийся из зала. – Рома, у нас нет этих трёх часов. Они и так ждут уже полчаса, нельзя дальше затягивать.
Они прислушались, пытаясь уловить, о чём говорят собравшиеся в зале журналисты. Пресс-конференция затягивалась, но Рома в этот момент поблагодарил всех богов скопом, даже Вертумна, что нашёл этих двоих чуть позже, чем журналистов впустили в зал.
Таким образом митинг по освобождению Марка Шелепова прошёл мимо вездесущих камер. Даже если кто-то что-то и услышал, то выйти всё равно не мог. По правилам второй раз идентификацию никто им пройти не позволил бы. СБ же впервые делало заявление на своей территории после восстановления, и пропустить такой момент ради какого-то Шелепова… Да многие из собравшихся только порадовались бы за блестящих офицеров Службы Безопасности, сумевших арестовать эту гниду, так стремительно взлетевшую, всего лишь оказавшись в нужном месте в нужное время.
– Что будем делать? – к ним подбежала Литвинова, кусая губы. – Я не могу делать заявления по кафе. Кто-то должен выйти к ним и продержаться первые пять минут, а потом уже и я могу подключиться. Моих полномочий вполне хватит, чтобы завершить пресс-конференцию и ответить на вопросы.
– Рома… – Рокотов повернулся к Гаранину, и тот мгновенно понял, что Иван имеет в виду.
– Нет, – Роман поднял руки и сделал шаг назад. – Нет-нет-нет-нет. Ни за что! Я не публичная личность. Я не…
Он наткнулся на кого-то спиной, а в следующее мгновение почувствовал, как с него срывают привычную чёрную футболку и надевают рубашку. Рома попытался бороться, но против пятерых волков во главе с Рокотовым что-то сделать даже ему было проблематично. Он не успел опомниться, как Ваня, ласково улыбаясь, затянул на его шее галстук, чуть не придушив, и одёрнул новенький парадный китель. У всех сотрудников были подобные, даже у Димы висела парадная форма в шкафу в кабинете, но надевали её разве что на примерке. В СБ не было строгого дресс-кода, чем все и пользовались.
– Иди, Рома, – Рокотов развернул его лицом к двери, но Гаранин упёрся, пытаясь одновременно ослабить галстук. Он никогда не носил эти удавки и чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. – Рома, ты заместитель Димы, и в его отсутствии именно на тебе лежит ответственность, в том числе и за такие заявления.
– Нет, вы не можете так со мной поступить, я… – кому-то надоело ждать, и Роману придали ускорение, втолкнув в зал. Сам Рома не поручился бы, что это сделано не с ноги. – Сволочи, – прошипел он, выпрямляясь и делая шаг к трибуне с огромной кучей микрофонов. – Гаранин, вторая Гильдия, – выпалил Рома, когда его ослепила вспышка фотокамеры.
Воцарилась тишина. Снова вспыхнула камера, и на груди стоявшего перед журналистами офицера вспыхнуло Око Гора с оскаленной мордой волка вместо зрачка.
– Так, давайте с начала, – в наступившей тишине голос Романа прозвучал набатом. – Роман Гаранин, заместитель начальника Государственной Службы Безопасности Российской Республики.
Это словно послужило сигналом. Зал взорвался от десятков голосов, перебивающих друг друга.
– Марина Лаптева, «Первый новостной», – хорошенькой журналистке удалось пробиться вперёд, и теперь она кричала, размахивая микрофоном. – Как так получилось, что вы, Роман Георгиевич, стали сотрудником Службы Безопасности? Разве это не является прямым нарушением устава Гильдии?