Мало того, оказывается, маркиз неплохо был осведомлён обо мне. Значит, он всё же имел отношение к Тайному отделению и к тем топтунам, что постоянно следили за мной.
— Граф, говорят, что Вы неплохо исполняете разные мелодии и даже поёте? Знаете, просто интересно и удивительно. Может, и нас тут порадуете чем-нибудь интересным и душевным?
По поводу столь торжественного события в соседней комнате был, оказывается, накрыт небольшой стол. Ну, мне-то что? Человек я не гордый. Мало что вождь клана и даже князь? Так ведь не у себя во владениях! Что князь, пока никто и не знает! Раз ко мне со всем вежеством, то и я тоже.
Выпив пару чаш вина для храбрости и развязывания языка, потом немного и закусив, я взял в руки красиво отделанную и неплохо украшенную домру и проверил его звучание. А ведь хорошая вещь: как мощно и красиво зазвучали струны. Уже первое же милое «Признание в любви» заставило всех присутствующих вслушаться в чарующие звуки. Потом пошли «Музыка фей» и «Город золотой». Петь пока я не стал. Сыграл ещё одну мелодию «Ла Плайа» и только потом спел шутливую «Песенку водяного» и под конец уже «Дорогу в облака». В последнюю песню я постарался вложить, можно сказать, всю свою душу. Так я частично излил и свою боль. Хоть пока у меня всё и складывалось терпимо, но сколько утрат мне пережить пришлось!
— Да, граф, хорошие мелодии и песни у Вас. Очень необычные и душевные. Признаться, как-то не верилось, когда мне доложили о них. Теперь вижу, что действительно красивые вещи. Если можно, запишете, пожалуйста, слова и музыкальные знаки?
Понятно было, что проверка продолжалась. Вдруг на чем-нибудь да проколюсь? С другой стороны, почему бы и не записать? Ведь мелодии, что я исполнял, они же неполные. Там столько всего пропущено! Потом, и просят вежливо, хотя эти просьбы сродни наказам, которые следует выполнять в любом случае. Пусть! Мне вовсе не трудно.
Как ни странно, моя память тут же прекрасно выдала полные наборы музыкальных знаков всех мелодий и песен, что я уже исполнял. Потом, и вчера ведь неплохо подготовился. Как будто знал! Прямо при важных лицах, между глотками вина и лёгкого перекуса, взял и записал. Конечно, легли на бумагу и слова к песням. Мало того, я добавил ещё и знаки и слова новой песни с названием «Ваше благородие».
Тут уж маркиз попросил исполнить и последнюю песню:
Ваше благородие, госпожа разлука,
Мы с тобой родня давно, вот такая штука.
Письмецо от лэри погоди не рви,
Не вёзет мне в смерти, повёзет в любви.
Учитывая то, что пока мне никак не везло в любви, песенка, можно сказать, выглядела с моей стороны и некоторой шуткой. Но маркизу она понравилась. Думаю, что и о моих любовных неудачах он был прекрасно осведомлён. Думаю, что мне стесняться было нечего. И любовные шрамы украшают мужчин!
— Да, дорогой Акчул, если Вас не затруднит моя странная просьба, пожалуйста, творите дальше. Учитесь своей магии и творите. Надеюсь, Вы ещё порадуете нас и другими мелодиями!
После мы душевно попрощались, точнее, меня аккуратно и вежливо выпроводили из управы. Тут уж я, поймав наёмный экипаж, отправился к себе домой. Ладно, хоть одно приятное событие.
Пусть хоть как, но теперь и после меня останется память как об отважном, наравне с дедом, воине. Дай только Великое Солнце успеть передать хоть что-то своим потомкам. Как ни жаль, но их у меня ещё не было. Вроде, и всё впереди, но такая жизнь меня тревожила. Успеть бы?
*
За пару дней кто только не побывал на прежде тихих Тенистой и Хвойной улицах. Конечно, прежде всего, на место происшествия почти сразу явились городские стражники. Они облазили всё в округе, усадьбу торговца красками Рамиля, наверное, насквозь прошли несколько раз, но явно так ничего и не нашли. Зато самого торговца и напугали сильно, и заставили прилично раскошелиться. Хорошо хоть в застенки не упекли. Будто у него нашлись какие-то запрещённые товары, тайно привёзенные из других стран.
Конечно, злые стражники, точнее, несколько их магов и один из главных людей, опросили и Тустиера. Но мальчик только сообщил, что, хоть и находился дома, но занимался домашними делами по наказу хозяйки и ничего не видел, и не слышал. Нет, он сознался, что, едва услышав крики какой-то женщины, ненадолго выглянул из калитки, но убоявшись, тут же спрятался обратно. Стражники так и так расспрашивали мальчика, но он, сделав глупый и пугливый вид, упорно стоял на своём и, похоже, сумел убедить опрашивающих. Знакомые мальчишки, что обитали на Тенистой улице, что Моечной и Кинжальной, чуть позже рассказали, что и у них только так шлялись стражники и даже непонятные люди, по виду точно вампиры. Хотя, понятно, что так сразу опознать вампиров невозможно. По виду они, оказывается, ничем он людей не отличаются и свои клыки просто не показывают, и глаза у них красными становятся только во время боевого преображения. Как оказалось, убитый вампир тоже начал преображение, но просто не успел. Вот он по виду уже сильно отличался от обычного человека. Пока труп и голову вампира не успели увезти, Тустиер всё же ненадолго сбегал к забору и посмотрел. И сами стражники не препятствовали. Тем более, их интересовало, не видел ли кто случайно ранее этого вампира.
Честно говоря, никто ничего не опознал. И как тут опознать, если у вампира уже торчали изо рта большие и страшенные клыки, и глаза точно были покрасневшими. А уж руки с длинными и изогнутыми когтями, главное, острыми, могли напугать кого угодно. Потом, и одежда у него треснула в некоторых местах, так как тело тоже начало изменяться, но закончиться преобразование не успело, и потому было непонятно, в кого же мог превратиться вампир. Понятно, что в вампира, но только в какого?
Через день мальчика опрашивали уже другие люди, вроде, и из Тайного отделения. Эти были помягче, но Тустиер стоял на своём, и от него тут же отстали. Зато они облазили соседние усадьбы похлеще городских стражников, но, вроде, тоже ничего не нашли. Кажется, ещё другого торговца шерстью поймали с запрещёнными товарами, но в больших количествах, и того даже увезли в застенки.
Страшнее всего был опрос самой хозяйки, торговки Сулимы, но и от неё удалось отделаться. Сам торговец Кадимир, муж хозяйки, к мальчику уже не стал приставать. Их дети Ратмир, Валим и Зайниля, чуть постарше и помладше Тустиера, тоже попытались немного придраться к своему домашнему работнику, но сироте удалось удачно отвертеться и от них. Нет уж, своя безопасность дороже. Расколешься тут, и неизвестно, как всё повернётся. А вдруг тот маг тайком придёт? А встречаться со злыми и уродливыми вампирами уж точно не возникало никакого желания.
И, на самом деле, таких видоков, которые могли сообщить хоть что-то о происшествии, похоже, не нашлось. Нет, нашлась пара человек, живших в самом начале Тенистой улицы, которые издали, и только в спину, видели что вампира, что приказчика. Но это до схватки и убийства, и что там произошло у забора, им было неведомо. А ведь со спины кого там особенно опознаешь? И ростом что убивец, что вампир, были почти одинаковыми. Просто первый чуть повыше и худощавее был, и только оттого казался сильно повыше. Это Тустиер так решил, когда увидел валявшегося у забора вампира. Рослый он был и широкий. Настоящий воин!
Зато многие навестили дом торговца шерстью Авенира. Уж всем интересно было, что же могла видеть в самом же начале жена торговца Лакмара. Но она точно не могла видеть мага, потому что он к тому времени уже исчез. Хотя, убивец мог спокойно пройти дальше и по Хвойной улице, но Тустиер точно его там не заметил. Самое верное, что маг полез через забор. Вроде, там и следы какие-то остались. Но люди уже разболтали, что во дворе усадьбы торговца Рамиля никаких следов не нашлось. Если они там и были, то всё затоптали в самом же начале сами же городские стражники.
Конечно, сильно напугали мальчика именно вампиры. Всё же они появились, хоть и не сразу. Вроде, и обычные люди, но что-то показывало, что они не люди. Вот они облазили округу похлеще стражников и людей из Тайного отделения, но, видать, с расспросами лезть к людям побоялись. Тем не менее, торговец Кадимир разговор с некоторыми из них имел. Что он рассказал, был неизвестно, но наверное, ничего особенного. Уж потом так никто и не подходил Тустиеру. И он сам остерегался просто так выходить на улицу, особенно по вечерам и ночью, да ему и не требовалось, и не всегда и разрешали. Такова сиротская доля. Выше воли хозяев не прыгнешь. Хорошо, что торговец Кадимир терпимый хозяин: и кормит, и кое-какую одёжу, конечно, уже бросовую, подкидывает. Но жить можно.