Вот, уже оправдываться перед тёщей стал! Чуть сам в слёзы не ударился. Потому что несправедливо! Я им любовь, а мои жёны мне только подлостями и отвечают!
— Жаль, но всё же простите её, Акчул. Я уже говорила с дочкой. На неё просто накатила временная слабость. Тут этот проклятый Ажинэль наговорил ей всякого, вот и всколыхнулись её чувства. Жаль, но тяжело расставаться с увлечениями молодости и, прежде всего, обманутыми надеждами. У одних это проходит быстро, у других долго. Но Эминэлла уже многое передумала. Она и замуж вышла оттого, что Вы ей понравились. Конечно, повлияло и то, что открылись, но не только это. Жаль, Акчул, и глупо очень, но так получилось! И Эминэлла у меня очень ранимая и восприимчивая девочка. Но она успокоится и о нём, наконец, забудет.
— Хотелось бы надеяться, мама Эминэлла. Вот только, Вы же знаете, что я четыре дня лежал один. А в выходной день, даже никак не предупредив меня, мои жёны вообще отправились на гулянку. И вчера меня навестил глава нашей управы, и он видел, что я даже сидеть ещё не мог. Только сегодня встал. Я даже хороших слов не могу подобрать, как это назвать! И так уж в Тартаре вовсю болтают, что жёны меня не любят, были уличены в связях с прежними возлюбленными, и что и будущие дети не мои. Пусть это не совсем так, но урон моей чести точно нанесён непоправимый. Мне на это плевать, вот только всё, сами понимаете, касается законности наследников. И боюсь, что после праздника уже немало и других подлых слухов добавится. Наверняка они сами же и наболтали. Может, ещё что натворили? Сами видите, что я, хоть совсем зелёный, но моей вины в ссорах нет!
Салика и так уж много чего мне рассказала, в том числе, и обо всех нехороших слухах, гуляющих о нашей семье по Тартару. И об этом же ей, и мне тоже, частично сообщила и Лилиана. Оказалось, что и в школе вовсю гуляли именно эти подлые слухи, и их бросали им чуть ли не в лицо. И мастер Симеон, и учителя, оказывается, тоже сообщали Салике о разной такой болтовне. Потом и Тустиеру его приятели рассказали много чего такого. На это я настоятельно попросил Лилиану передать другим воспитанникам, что на такие слухи вообще не обращать внимания! Главное, чтобы они в разные дурные случаи из-за них не попадали и порядки в школе не нарушали. Конечно, если что, вмешаюсь, но лучше чтобы спокойно было.
— Да, Акчул, тут, девочки, конечно, виноваты. Нельзя поступать так! И глупо! Слухи, конечно, пойдут. Я с ними поговорю! Но всё же простите, их, пожалуйста. Я думаю, что они передумают и отбросят все прежние мысли и обиды. Сейчас, наверное, и сами сожалеют?
На маму Эминэллу было больно смотреть. Это ведь и она не подумала. Чего же Эсмиэллу вместе отправила? Конечно, она и так понимала, думаю, что и мои жёны тоже, что малейшие подозрения в их неверности потом могут отразиться на наших детях. Всё же речь шла о правах владения немалыми землями и судьбах целых народов. И тут законность наследства точно имела большое значение. С такими вещами было опасно шутить. Но, что поделаешь, и я сам слабину дал, и мои жёны слишком заигрались! Лопух и дуры, иначе и не скажешь! Понятно, что поведение моих жён являлось вопиющим неуважением ко мне. Если не хуже! Обычно при муже, лежавшем как бы и при смерти, так не поступают!
Что-то разговор с мамой Эминэллой начал меня утомлять. Может, мои жёны и сожалеют о содеянном, но я их сегодня не видел и ничего не могу судить. А дать им понять, что как они глубоко ошибаются во мне, надо. Я уж точно и без них проживу. А вот насчёт них не знаю. Если надо, конечно, помогу. Всё же матерями моих детей будут. Лучше бы их мне отдали, и дело с концом. И у них вообще свободная жизнь наступит.
— Так-то так, мама Эминэлла. Но вчера Аэлита и Яснина так и не объяснили, почему они так поступили. Думаю, что мои жёны, мягко говоря, просто устали от нашей совместной жизни. Если это так, то им всем пока лучше переселиться в общежитие. Там точно никто им не помешает и, раз жалуются, веселее будет. И пусть празднуют от души хоть что угодно! Что там другие подумают, уже не важно. Поздно уже. Ясно же видно, что мы просто не подошли друг к другу. Поживут немного, успокоятся, заодно и подумаем, как нам всё же мирно разойтись. Надеюсь, договоримся.