Именно к дяде, а не к новому лорду заглянул гонец первым делом. Он прискакал на сменных лошадях поздним утром, торопясь опередить столичный корабль. Нарочный прибыл от тучного лорда Анида Зату — сюзерена Индигова Века. Не то чтобы вести неожиданные, просто очень быстро заявилось новое посольство. Не успел прах отца рассеяться по реке — и, посмотрите-ка, слетаются падальщики!
Кассад чувствовал затаенную ярость — знал, что последние слова короля Хисанн, обращенные к нему, были не просто словами. Отец не давал напутствие, не советовал и, тем более, не говорил в беспамятстве. Он отдавал последний приказ и при кончине жаждал его исполнения. Отец следит за ним издалека, он по-прежнему управляет Кассадом! «Начни войну!» — вот что он завещал ему — младшему сыну.
— Посольство возглавляет Иланна Маурирта. Женщина, — оповестил дядя Тимон. — Она уже приезжала в Скит, и она — не Кимирра.
— Разницы небольшая, — пробурчал Тейт. — Она выразит соболезнование, а потом начнет требовать корабельный лес. Я слышал у Маурирта не хватает новых кораблей для их странствия.
— Вряд ли Иланна будет настаивать на выплате дани. Они не осмелятся. — Дядя Тимон подпер голову обеими руками. — Не говоря уже о том, что дерево перед постройкой корабля должно высохнуть, а времени у Колыбели мало. Ко дню отплытию успеют просохнуть лишь деревья тонка, а не наши сосны, дубы или ясени.
— Тогда они попросят еды для экипажей, — продолжал Тейт и дядя что-то ответил ему.
Отец всегда наказывал Кассаду быть откровенным с близкими. А кто для него ближе сидящих за столом людей? Только Лерика… Возможно еще Марка?
Он шумно вздохнул, привлекая внимание к себе.
— Со дня смерти лорда Эссада меня гложет одно подозрение! Каким образом зеленозуб оказался в зале? А если кто-то принес и подкинул его? — Кассад сжал зубы так, что под щеками заходили желваки и выдавил, наконец, обвинение:
— А если злодеяние совершил мой брат?
— Или кто-нибудь из его людей, — поддержал Кассада Тейт, а он понял, что напрасно задержался со злыми помыслами.
— Нет. Зартанг труслив, и мы знаем его с детства. Он не убийца, — не согласился Тимон, потерев скулы и лоб. — Кроме того, в тот вечер я прибыл в зал одним из первых, когда столы еще пустовали. Женщины привели меня, и я уселся на место. Не хотел, чтобы наши воины видели меня слабым.
Однако слуг, накрывающих столы для пира, в Зале Чтений находилось предостаточно. Кассад хотел поспорить дальше, но Тимон словно прочитал его намерения.
— Зеленозуб опутанный. Он любит чистую воду. Морскую воду, не пресную! Иногда аспид заплывает в дельту, очень редко дальше вверх по реке. Немыслимо, чтобы он проплыл по Слезе в такую даль — до Скита, и совершенно невозможно для этой змеи проползти через грязь илистой протоки по своей воле! А ведь ей понадобилось еще скрытно залечь в зале!
— Вот видишь, — сказал Тейт своим низким басом, — змею подбросили.
Тимон отрицательно покачал головой.
— Я не верю. Зеленозуб — пугливый гад! Он никогда не нападает первым. Допускаю, брат мог наступить на него, однако не меньше рисковал бы и сам Зартанг, посаженный рядом. Пронести змею и подложить ее на виду у слуг? Подумай, Тейт! Повара не просто ставили яства, они приносили стулья, постоянно ходили вокруг да около. Рискованно подкладывать змею так нагло!
— Ее принесли туда загодя, — предположил Кассад. — Ночью кто-то пробрался в зал и подбросил!
— И потом она лежала все Чтения дожидаясь своего шанса?! — Тимон усмехнулся. — И укусила не куда-нибудь, а прямо в вену! Не старайся объяснить убийство любым путем, племянник. Я не знаю виновен ли Зартанг или нет. Но я догадываюсь, что именно там произошло!
— О чем ты говоришь, дядя? — совсем запутался Кассад.
— Произошло нечто другое… — молвил Тимон в раздумьях. — В горах, недалеко от Жаркого Предгорья живет один отшельник. Его зовут Кхиру! Хотя я не знаю настоящее имя у него или выдуманное. Он очень стар! И он знает темное искусство!
— Магия! — воскликнул Тейт. — Я помню, я присутствовал, когда этого человека изгнал из Скита твой отец.
— Да. Магия. О ней не принято говорить. Чтецы отрицают любое вмешательство Неизвестного Бога, кроме ниспослания пророков. Спорить с ними недопустимо. А я вам скажу наедине, в этой комнате! Наша жизнь темна и разнообразна, боюсь, иногда в ней происходит что-то необъяснимое!