Кассад слышал о магии. Люди часто рассказывают, что к ним приходят лжепророки, призраки и чудовища из древнего прошлого. Колдовством объясняют внезапные смерти, неурожай и другие беды. Даже лорды Хисанн, его предки объясняли поражения в битвах происками чуждых богов и заклинаниями вражеских магов. А если Неизвестный Бог и вправду допускает магию?
Кассад встряхнулся. Он воин! Не его дело объяснять волшебство и копаться в запрещенных свитках. Он научен честно побеждать мечом, а не пользоваться втайне темной магией. Что он может знать?
— О магии толкуют в народе и в старых легендах, от которых у нас даже книг не осталось!
— Да, — вновь подтвердил Тимон. — Чтецы не любят древность, не любят сведения о временах до Неизвестного Бога. — Дядя поводил взглядом с Кассада на Тейта. — Признаюсь честно, мне их привычки не особо нравятся! Казня давнюю память, мы обрекаем себя повторять старые ошибки! — воскликнул Тимон, а затем продолжил рассказ вполголоса. — Я в молодости много путешествовал, даже как-то добрался на крайний юг, в земли Старцев. Один из них — Маг Лаунарадо… Странное имя для лорда, не так ли? Так вот, он показывал мне летопись о последней битве с Течением.
— Течение? О нем больше всего толкуют в Колыбели. Существовало ли оно вообще? — усомнился дотошный Тейт.
— Не знаю. Слушайте дальше, в той книге давалось описание столицы Сияющей Империи. Различных ее храмов и чудес, а также знаменитых крепостных стен. Высоченные, сложенные из крепчайшего гранита, они двойным кольцом защищали город. Не прошло и часа, как Течение разрушило их и прорвалось внутрь. Лаунарадо спросил меня: «Чем еще можно проломить два ряда таких стен, если не магией?»
— Ничем, — признал очевидное Кассад. — Но какая здесь связь с убийством отца?
— Кхиру рассказывал мне, как некоторые колдуны могли управлять животными. И он говорил: чем зверь больше, тем легче захватить над ним власть. Я полагаю, что кто-то направлял аспида меж камней зала намного лучше, чем ты — Кассад направляешь Юркого по нашим дорогам.
У Кассада тут же зародилось подозрение.
— Маурирта! Они боялись моего отца, и они хотели бы его смерти.
— Скорее всего, — не стал спорить Тимон. — Жаль доказательств нет, и мы их уже никогда не отыщем. Хотя… Если бы я был здоров, то навестил бы Кхиру, послушал бы его объяснения.
— А вдруг Кхиру и есть убийца Эссада? — спросил Тейт.
— Он утверждал, что не имеет таких способностей, а занимается видениями. — Тимон вдруг пришел в волнение. — Я убедился в его правдивости! Много лет назад Кхиру предсказал мне болезнь!
— А излечение?! — воскликнул Кассад. — Колдун сказал, что ты вылечишься?
— Нет. Сказал только, что я смирюсь со своей немощью.
Тимон — лучший воин Правой войны! И такая незавидная судьба! Какая беда может быть хуже болезни? Хотя Тимон уже с ней смирился.
— И кроме того он сказал, он напророчил… — Тимон как будто не осмеливался выговорить что-то страшное.
— Дядя? — в нетерпении спросил Кассад.
— Он сказал, что увидит королевство Хисанн на своем веку!
Королевство Хисанн. Провозглашение его казалось решенным делом, а теперь отец мертв. Кем же оно будет создано, если провидец прав? Им самим — Кассадом? А если Кхиру ошибается…
Будь что будет! Он должен выполнить волю отца, укрывать его слова сродни предательству.
— Отец перед смертью кое-что прошептал, — сказал Кассад мрачным тоном. — Он шептал слабо, но я различил его слова. «Начни войну!» — вот что он велел мне.
Тимон взглянул на Тейта, потом наклонился к столу и посмотрел прямо в глаза Кассаду.
— Ты его наследие! Его настоящий сын! Смотря на тебя, я вижу Эссада в молодости! В моей спальне спрятаны два его первых указа. — Тимон горько усмехнулся. — Первые, они же последние… Один, весь замазанный кровью, — о создании королевства Хисанн, второй — о лишении Зартанга наследства. Указы короля, так и не ставшего королем. Знай, Кассад, всему королевству это неважно! Только прикажи, и мы с Тейтом поддержим любой твой поступок!
А он хотел, чтобы они решили сами или хотя бы подтолкнули его. Хотел бы сбросить с сердца тяжкую ношу…
Раздался стук в дверь — в гостиную прошел Нерк, его Кассад послал на верхнюю площадку Главной башни наблюдать за Слезой, как только пришел к дяде и узнал о посольстве. В руке оруженосца — приближающая труба, а на лице смесь нетерпеливости и смятения.