Из внешнего мира!!! Разве это возможно?! Неужели Странник дал труд проложить им путь!
— Он?! И что он рассказал? — пустил Ив вопрос — стрелой, вылетевшей из лука.
Король непонимающе на него уставился.
— Рассказал? Мальчик мой, о чем ты спрашиваешь?! Капитан ведь был мертв, он не мог говорить.
В нескольких путаных словах отец поведал ему о мертвом пришельце, о свитке и волнистом мече, хранящимися у искателей.
Как все изменилось! Странствие… Но ведь он пообещал лорду Карсису!
Отец меж тем пожевал губами и все же вспомнил, зачем он посылал Ива.
— А что Тайгон? — спросил он без особого интереса. — Он вернулся?
— Нет. Брат не приедет.
— Перстень не налез ни на один палец, — король задумчиво повертел левой кистью, а правой заправил цепочку обратно — ближе к телу. — Так, он значит презрел нашего с вами… с тобою бога! — повысил он голос. — Мне все повторяли — Тайгон смел, Тайгон смел, а он… Мой сын оказался богохульником и трусом!
Ив уже не мог выдерживать этот разговор. Он отвел взгляд, чтобы не застонать.
— Отец, я хочу кое-что сказать тебе наедине!
— Говори, мы одни.
— Здесь слуги.
— А… Эй, бездельники, убирайтесь отсюда!
Когда слуги ушли Ив тяжело вздохнул и проронил:
— Отец, я решил жениться.
Король нагнулся ближе, являя собой заботу и внимание.
— Что ж отлично! Я скажу Лою, чтобы он подыскал тебе партию!
— Не нужно, я… в общем, я полюбил Миэлу — дочь лорда Матасагарис.
Отец кивнул.
— Знаешь, сын, — доверительно проговорил он. — Я лично напишу письмо лорду Янрису и прикажу ему, как можно быстрее сыграть свадьбу.
Ив немного отодвинулся, ибо слюни отца иногда попадали на его лицо.
— Лорд Янрис умер четыре года назад, — поправил он короля. — Сейчас правит его сын — Карсис.
Король невесело усмехнулся.
— Эх… Я, сын, иногда что-нибудь забываю, — признал он. — Янрис, говоришь, давно мертв?
— Да.
— Ничего, я помню Карсиса. У Янриса вырос один сын, а у меня целых шесть, — похвастал он, вновь приходя в хорошее настроение. Я…
— Карсис не отпустит дочь в Странствие! И я не хочу ее брать. Прости меня, отец, прости! — скороговоркой выпалил Ив. — Я… я тоже хочу остаться!
Он приготовился объяснять королю свой поступок, что-то лепетать, заикаясь и дрожа голосом, но вдруг увидел: как задрожали отцовские стариковские губы; как карие глаза заслезились под седыми бровями; как король открыл и судорожно закрыл рот.
— Ч-ч-что??? — еле выдавил из горла король.
— Позволь мне остаться, отец! — набравшись мужества попросил Ив. — Я по-настоящему люблю ее и хочу жить с ней здесь — в Атонкарисе!
Король молча встал, отер рукавом рубахи глаза, подошел к своему большому креслу. Он отставил его, а потом, вдруг разъярившись, смахнул десяток кораблей с поверхности стола огромнейшей рукой. Они полетели на пол с громким стуком, а один из кораблей даже врезался в оконную раму и чудом не разбил стекло.
— О боже! — заорал король. — За мои грехи ты наказываешь меня! Святой обет Маурирта ничего не значит для моих сыновей! — его крик гремел по чертогу. — В них ни чести, ни долга! О Элирикон, странствуй по Вселенскому Древу и никогда не оглядывайся на своих потомков! — Король поперхнулся от громкого крика и добавил опустошенно. — Прости, все шестеро слишком слабы и трусливы, чтобы исполнить великий завет! Что ж! Пусть будет так! Пусть будет так! Я сделаю все один…
Отец упер ладони в стол, взглянул на Ива, и в его глазах почудилось одно — презрение! Он возвел ладони над головой и пообещал:
— Я — Кай, сын Дайкона клянусь исполнить древнее предначертание! Пусть я предал старшего брата, но в свое искупление последую за Сайдионом! Чувствую, мой бог, ты простил меня — ведь у меня есть твое напутствие и подаренные тобою знаки! Я молился семь дней и видел юношу у руля корабля. Я думал — это мой младший сын, оказалось кто-то другой станет достоин труднейшего испытания! Не хочу больше думать о королевстве, интригах и войнах, ни о чем, кроме Великого Странствия! Я отрекусь от трона сегодня же!
Король больше не походил на больного, а Ив сидел с застывшим лицом, словно оплеванный. Слезы собрались в уголках глаз. «Мне ведь всего пятнадцать!» — пронеслась мысль. «Я люблю Миэлу и просто хочу жить!»
Отец устало опустился в кресло. Его левая кисть чуть подрагивала и тряслась. Он поднял взор — полный грусти и обиды.
— Ты еще здесь? Я получил знаки от нашего с тобою бога, а ты приходишь и говоришь о любви, Ив! Хм… Принц Ив — мой наилучший, верный сын, — вздохнул он. — Я теперь старик, и за моей спиной все шепчут, что я безумен. Память — словно трухлявое дерево, и часто я не помню, чем меня потчевали на завтрак. Но своих жен я помню хорошо — всех трех.