— Мы не собираемся слушать о твоих шлюхах, — раздраженно прервал Висар.
Кимирра вздохнул, затем опустошил свой кубок и продолжил.
— Ладно-ладно. Кстати, наш дядя-еретик первый раз привел меня туда! Так вот... Джайка поставила нам три кувшина, не считая различной снеди: тельное биннахарское, сливочное из оазиса Турис, дорогое вино из переспелых плодов богини Килиханис.
— Ты помнишь, что пил девять лет назад? — недоверчиво спросил Висар.
— Конечно. Я каждый свой глоток помню намного лучше, чем любую свою бабу! — похвастал Кимирра.
Опять! Иланна слегка разозлилась, любой разговор с Кимиррой переходил в хвастовство и браваду.
— Да, ты пил несколько месяцев, пока отец, Гед и твои младшие братья сражались в Спорных Землях! — укорила она. — Непонятно почему мой свекр тебе это позволил!
Кимирра сгреб пятерней засахаренный персик, еще остававшийся на подносе. Налил себе еще вина и вновь перевел взгляд на Висара.
— Лойон — умный человек. Он понимает: лучше всего я сражаюсь в тавернах и задушевных разговорах! — беззаботно признался он.
В каюте запахло морской свежестью, Иланна разбиралась в мореходстве не хуже любого Маурирта, похоже, галея пошла левым галсом.
— Ну ладно, брат, продолжай! — разрешила она.
Кимирра смиренно кивнул и выпил.
— Надо сказать, лорд Арацог, хоть и меньше меня в два раза, но крепок, как Вселенское Древо. Первый кувшин мы болтали о баб... уф... прости сестрица, о женщинах; второй перемывали кости родственникам и различным лордам; ну а на третьем, когда даже я немного осоловел, заспорили о религии.
Кимирра улыбнулся, показав крупные белые зубы под полоской усов, и продолжил как-то блудливо:
— И я ему говорю: «Послушай, Арацог, если бы я был Странником, разве бы я уединился в ваших голых пещерах! Куда лучше отдохнуть от людей где-нибудь в горах, садах, непроходимых джунглях, если такие еще остались на севере. Даже на болотах тонка можно хоть собрать хорошенький гарем из этих узеньких бестий...»
— Дурные похождения тебя погубят! — поспешно перебила Иланна, не желая слушать мерзости брата. — Тебя бросила жена и вернулась к своему отцу, что стоило нам скандала и натянутых отношений с лордом Алавиго, твои сыновья выросли бессердечными наглецами, а сам ты, если продолжишь, то вскоре сопьешься! — напророчила она.
Кимирра посерьезнел.
— Вот в кого они уродились? — жалобно сказал он. — Я всегда был с ними так добр и заботлив, а они меня не уважают и ничуть не боятся. — Хок, иногда еще прислушивается, а Хинна и Саку меня ненавидят! Неужели и впрямь, моя мать — дочь Безжалостной Госпожи, и все трое близнецов пошли нравом в прабабку?!
— Они не любят тебя из-за позора их матери, — сказал Висар. — Как можно было приводить любовниц и проституток в Сокрушенный Дворец? Класть их в супружескую постель?
— Клевета! Ни с кем я не спал во дворце! Пару раз мы заходили туда большой компанией. Я просто пообещал людям показать Сокрушенный Дворец!
— И среди них затесалось несколько шлюх? — едко спросила Иланна.
— Ну и что? Я же с ними не спал! В наших покоях…
Безбожная ложь, отрицающая очевидные показания десятков людей. Кимирра никогда не изменится.
— Ты бы хоть наедине с нами не врал, — попросила его Иланна.
— Клянусь Странствующим Богом!
Висар резко встал. Ее муж набожен, и он не терпел богохульств даже от близких родственников.
— С меня хватит! Тебе, брат, нужно сходить в Бирюзовый Храм и хорошо там очиститься, — указал он. — Жена, давай поднимемся наверх!
Иланна охотно согласилась. В их браке, скорее она являлась ведущей силой, но мужчины должны чувствовать обратное. Кроме того, Кимирра изрядно надоел.
Когда они выходили из каюты, сзади послышались его неунывающие вопросы:
— Побудешь немного без меня, Тухлый? Друзья, я так понимаю, свои кубки допивать вы не будете?
Они поднялись на палубу. Ее бежевый с золотым воротом костюм и такого же цвета морская шляпа на фоне коричнево-унылого корабля и грязных матросских рубах да роб гребцов представлялись маленьким Оком. Иланне исполнилось уже тридцать шесть, полжизни протекло в замужестве, но она гордилась, что ее красота никуда не исчезла. Матросы еще переставляли паруса, стараясь не поднимать взгляд, как и капитан Шерди. Он передалкорабельный руль и проворно приблизился к главе посольства.
— Миледи! Милорд! — поклонился капитан, ожидая указаний. Он был еще не старым мужчиной с тонкими усами, короткими бакенбардами и почерневшей от моря шеей.