Кайромон недовольно заворочался; король с трудом умещался в кресле, представляя разительный контраст с сухеньким Элириконом.
— Хорошо. Гулуй, мне доложили о славном испытании! Достойный сын... Достойный! В отличие от Тайгона. Предавшего! Сбежавшего! Сбежавшего не только от меня, но и от нашего с вами бога! Бросившего отца на святом пути! Мне нужно ядовитое дерево! Для Странствия нам не хватает нескольких новых кораблей! — невпопад вскрикнул король. — Первый Явитель, как быстро вы построите их, когда мой сын доставит вам дерево? — осведомился он.
— Веками мы строим корабли для Странствия, — начал мерно петь Элирикон. — Явители Странника работают при доброте светлого дня и во зле темной ночи. В тягучий зной или лютую бурю... Когда-то и я строгал святое дерево... — задумавшись о прошедшем поведал он. — Во времена вашего отца... Да странствует он в вечном блаженстве по ветвям и корням Вселенского Древа. Создание ковчега, заслуживающего одобрения бога, требует чистоты и благостного труда. Я о том, что если все подготовить и провести священные обряды, то две декады будет достаточно для одного корабля. Да... Таков наш срок... — заключил он, когда король уже начал терять терпение.
Первый Явитель мог бы подсказать, что ядовитое дерево должно сохнуть хотя бы месяц-два, о чем король как будто запамятовал. Лойон не верил в то, что Гулую удастся добыть ядовитое дерево в то время, когда у тонка царит раздор, и вновь вспыхнули войны. В коротком разговоре перед советом Лойон наказал племяннику найти любое дерево пригодное для верфи.
— Я возьму когорту постоянного легиона и две четверки Выживших, — подал голос Гулуй. — Тонка придется отдать мне дерево!
Гулуй жаждет отличиться. Как бы боком не вышло...
— Скажи тонка слово о договоре! — воскликнул король. — Скажи им, пусть отдают положенное, иначе я разорву договор Имени!
Огненная и стылая пасть Двуглава! Древний договор с тонка, который ныне почти забыт и превратился в пословицу! Когда шестнадцать кораблей Спасителя причалили к Атонкарису, материк кишел тонка. Несколько сотен человек не могли выстоять против их неисчислимых орд. Однако тонка позволили людям жить, уступили земли, а кроме того согласились поставлять им припасы и ценное дерево. Всего с одним позорным условием... Каждый Маурирта должен называть своих детей одним из имен тонка. Гулуй, Гед, Ив, Иланна, Тайгон, Эран и Кимирра — все дети брата названы их именами!
Впрочем, при восшествии на престол имя можно сменить. Как и при достижении пятидесяти лет. Всего четыре года назад Лойона звали тонкским именем Лой — он просто добавил к имени благозвучное окончание.
Странный договор... Люди крепли, и Маурирта неоднократно восставали против него. Начинались страшные и кровавые войны с тонка, получившие название Войн Камня. Последняя такая война закончилась пятьсот сорок три года назад и положила конец Мутной Эпохе. Король Сихантасар Древний в очередной раз подтвердил действие договора. И где-то здесь в его Старом дворце есть закрытый зал, а в нем стоит мраморная стела, содержащая двести женских и двести мужских имен.
Теперь это имело мало значения. Маурирта привыкли... Короткие имена тонка казались им удобнее старых имен Сияющей Империи, а многие принцы даже в пятьдесят лет не меняли имя.
Гед возразил первым:
— Отец, я думаю нам не следует будоражить тонка перед Странствием. Они могут затянуть решение важных дел. Позволь мне разобраться позднее, — попросил он.
— В старые времена болота и земли тонка объединялись властью Мглистого Бога, — поддержал принца Хауренк. — Эээ... — лорд-искатель земли осторожно подбирал слова. — Ваше величество! В наш век этот клан сильно ослаб, и я боюсь, что другие кланы не станут исполнять обязательства договора.
— Мглистые тонка находятся в глубине болот. Возможно дары перехватили их враги, — предположил Лойон.
Гулуй резко вскочил и посмотрел прямо в глаза королю.
— Я разузнаю о договоре! И о наших дарах! — пылко заявил он.
— Ладно, — поморщился Кайромон. — И хватит о ерунде! Мы собрались обсудить божий знак! Виауриг, говори мне, что ты узнал о чудесных вещах?
Племянник уселся обратно, и Жнец Правосудия одобрительно кивнул ему. Зал Поруки располагался в самом сердце дворца, две небольшие ставни на окнах уже заперли на ночь, и запах горелого масла изрядно досаждал Лойону.