Гонат подложил локоть под голову, другой рукой подтянул одеяло. Угли в камине раскалились во всю силу, потрескивая в тишине дома, и над ними алым столбиком высился огонек.
— Не могу сказать. Приказ короля, — повинился полусонный рыбак. — Расскажу поближе к весне.
«Перед уходом в Бирюзовый храм, не раньше», — твердо решил он про себя. «Когда обеспечу Лиму, сыновей и внучек».
Мысли плавали туго — уж очень хотелось спать. Но последняя мысль воткнула занозу предательства: «Что если Бок, зная о награде, подошлет к нему воров?»
Он так вымотался, и ему показалось, что пронесся лишь миг. Очнулся Гонат от настойчивого постукивания. Черные камни истощились, под тонким одеялом он озяб, а через окна, больше похожие на бойницы замка, в комнату робко проникал свет. «Быстро же пришли грабители!» — сообразил Гонат. Он встряхнул остатки сна, подобрался, взял куртку, пошарил и вынул нож. Госпожа отошла, но мало ли злых дел творится на рассвете? Мало ли слуг Двуглава, выползающих из ада? Лима тоже проснулась и настороженно взяла его за плечо.
— Ограбить хотят, — шепнул ей Гонат. — Готовься кричать, звать соседей на помощь!
Впрочем, в хлипкую дверь никто не ломился. Вскоре послышался знакомый трескучий цокот.
— Мастер-рыбак? Ты дома? Открывай?!
Гонат облегченно переглянулся с женой, подошел к двери и впустил Улу.
— Да явится! Вам Странник! Мастер-рыбак! — вежливо поприветствовал тот, заходя в лачугу и затаскивая небольшой, перелатанный помногу раз мешок.
Гонат подозревал, энто Улу говорит так ради их непонятного союза и отчасти Лимы: долгое пребывание среди людей, так и не вытравило из тонка поклонения многочисленным духам и идолам. В Странника тонка не очень-то верил.
— Да явится он и тебе Улу! Чтобы ты узрел и уверовал! — серьезно ответил Гонат.
Он было подумал, что богоугодное деяние — наставить Улу на истинную тропу, жаль его размышления прервала Лима.
— Зачем ты пришел? И что принес в мешке? — забеспокоилась она с пробудившимся гневом. — Во что ты опять втягиваешь моего мужа?
В утреннем сумраке маленькие глазки тонка угадывались смутно. Но Гонат мог бы поклясться — тот смотрит умоляюще.
— Лима, может сходишь за водой к Пяточку? — предложил он. — А если лавки открылись, то и еды купи. — Гонат взял стоявший около печи глиняный кувшин и сунул жене в руки. — Нам с Улу потолковать надобно.
— Что у вас за дела? — не унималась Лима. — Она грозно надвинулась к Улу, который, как и все тонка очень невелик. — Ах ты болотник! Прошлый твой приход закончился смертью Тургуда и вашей тюрьмой!
— Дела королевские! — гаркнул Гонат, повысив голос. — Я же говорил тебе ночью!
Улу кивнул и пришел на помощь.
— Там! Жнец во дворе! Переодетый! Он ждет меня!
Лима осторожно приоткрыла дверь, выглянула наружу, что-то еще буркнула, и все-таки смирившись, засобиралась в дорогу. Видимо Улу в самом деле сопровождал жнец.
Когда она ушла, Улу снял мешок с плеча, приткнулся к столу и посетовал:
— Полночи плутали! Искали твой дом! Ноги болят. Я спешу. Очень.
Гонат пожалел напарника и вылил ему в чашку остатки похлебки. Странник заповедал привечать и кормить гостей.
— Ты ведь не рассказал про монету? — первым делом спросил он.
— Нет, — цокнул Улу. — Но про траву. Рассказал! Как ты наказывал! Меня кнутом стегали! — пожаловался он.
— Жалко, — посочувствовал Гонат. — Молодец, признался ты правильно! И я, в свой черед, признался.
Еще в лодке Гонат убедил Улу признаться и в контрабанде, и в нарушении табу Скалы. «Ходят слухи, что главный жнец любую ложь насквозь видит. Трудно нам будет обмануть жнецов», — говорил он. «Нужно сознаться в малом, чтобы...»
Улу ложкой не пользовался, глубокими глотками он выпил всю похлебку из чашки.
— Где она? Монета? — стал допытываться Улу.
— Где ей быть? Там же лежит. В пещерах. Меня тоже выпустили сегодня ночью.
Они спрятали монету в Лабиринте — длиннейшей горной гряде и ее обширных пещерах, начинавшихся в нескольких милях к югу от города. Хотя закопал ее Гонат сам, он не позволил Улу зайти вместе с ним и увидеть точное место. Усталые и голодные они тогда долго препирались на берегу.
— Как ее продадим? И кому? — закудахтал Улу, вскочив со скамьи. — Решай! Мастер-рыбак! Не то жнец войдет! Скоро!
Гонат составил план давно, мечтая о серебре в своей камере. Еще и подсобил королевский брат!