Вскоре всадники выехали на площадь с большим, хотя неработающим фонтаном в центре, изображающим плачущую богиню. За фонтаном, с противоположного края стоял крашенный, совсем как в Колыбели, голубой двухъярусный храм. Его фасад выполнили в виде капающих слез — глыбы камня плавно обтесали и пригнали друг к другу, оставив лишь один вход посередине.
На ступенях перед входом стоял большой хор девушек — не меньше сотни человек; они пели они монотонно, как-то легко, не стараясь повышать голос.
Ив против воли закивал в такт, подчиняясь завлекающей мелодии Поющих.
Бочкообразный лысый мужик в залатанной рубахе с толстыми натруженными руками встал рядом с конем принца вместе с такой же пухлой, некрасивой девочкой лет десяти.
— Ты видно знатный парень, — заговорил он. — Никогда не слышал Поющих?
Ив, равно как и Выжившие, надевал парадную одежду пару-тройку раз за время путешествия — на встречах с фаалаату и лордами. Касар предпочитал не рисковать лишний раз, да и передвигаться без нее всяко удобнее. На походном камзоле Ива виднелся лишь маленький значок с гербом Маурирта — кораблем Великого Странствия и Божьим Оком над ним. Но у всех четверых за поясом мечи и кинжалы.
— Нет, — ответил он. — А долго ли они будут петь?
— Они поют вечно! — широко улыбнулся мужчина. — Иначе придет беда! Каждая дочь Аммахамат обязана просить богиню! Два года девки проводят в хорах, непрерывно сменяясь. Скоро придет время и для моей Мимы! — он привлек девочку к себе, выказав неожиданную бережность.
— Прекрасный обычай! — вежливо проговорил Ив.
— А ты видать лорд? Или сын лорда?
Принцу не очень нравилось панибратство мужика, однако его простодушие привлекало. Касар выехал немного вперед и представил его:
— Перед тобой принц Ив Маурирта — шестой сын короля Кайромона!
— А я Дадонь! И вот дочь моя! Ты уж прости невежу! — смутился простолюдин.
Касар ухмыльнулся, забавляясь:
— К принцу нужно обращаться на вы и добавлять милорд!
— Огей! — сказанул толстяк. — Дадонь-каменщик к вашим услугам!
— А праща у тебя есть, Дадонь? — не упустив случая, вспомнил Ив.
— Есть. Валяется где-то дома! Я уж с молодости не кидал шарики! Да и не кидать бы их век, чтобы беды не было! — потряс тот подбородком.
— Послушай, — обратился к нему Касар. — Где у вас тут рынок? Хотим купить немного провизии.
— Дак он за храмом! Давайте я вас провожу!
Придя к рынку, они оставили молчаливого Зарру и лошадей под навесом у рыбной харчевни. Дадонь вызвался взять для гостей лучший товар, еще и скостить цены. Многие торговцы знали каменщика, так что Дадонь прилично скоротал путникам время и сохранил монеты — наверняка Касар и Зарра поделят их между собой.
Они закупили припасы: ветчину, сухую кровяную колбасу и вяленую баранину; немного терпкой брынзы с травами и перцем; изюма, орехов и переспелой айвы; сливочного легкого вина, которое так любил пить Кимирра. Уже пришла пора уходить, когда Ив не сдержался и спросил:
— А есть на рынке золотистые яблоки? Крупные и сладкие?
— Яблок в этом году мало — дерево отдыхает, — ответил Дадонь. — Да и засуха прошла летом и по весне.
Ив огорченно вздохнул. Дадонь посмотрел на него и тотчас добавил:
— Я попробую разузнать, принц!
Он прошел чуть вперед и заорал на весь рынок, обращаясь в гущу торговцев.
— Эй, Балкач! Тута золотистые яблоки еще остались?
— Золотые? Их почти не уродилось в этом году. Хотя Патаник продавал, спроси его, если не убоишься! Он на них цену ломил! — гаркнул в ответ кто-то из рядов.
Когда разыскали Патаника — он оказался худым, странно хищным и его лицо казалось неестественной маской. Ив не понимал, что с этим человеком не так. Сомнения разрешил Касар.
— Полукровка, — шепнул он Иву.
Нужные Иву яблоки красовались на прилавке небольшой кучкой среди граната, лимона и айвы. Они выглядели вялыми, но яблоки как раз те самые!
Дадонь поздоровался и принялся торговаться:
— Смотри, привел к тебе столичного принца! Яблоки продавать будешь или за так отдашь? А может подаришь парочку моей дочке? – без обиняков начал он.
Мима стыдливо спряталась за отца. На полукровку слово «принц» не произвело должного впечатления.
— Я сам сбежал из Колыбели! — огрызнулся он. — Потому для твоего богатого принца по шестьдесят медяков за фунт. А весь остаток — фунтов двенадцать отдам за одного гостя!