Замшелая вывеска висела над крыльцом каменной харчевни, но прочесть ее — тот еще труд. Из колодца две женщины тягали ведро на длинной цепи, наливая ее здоровому мужику в крепко привязанную, наспинную бочку. Они, как и мужик, стоящий на одном колене, проводили Подарка уставшими взглядами. На пыльной земле перед харчевней сидел лишь один приятель-торговец. Юркий старик, такой же тощий, как сам Подарок. Он присмотрелся к старику: продавец разложил на тряпке амарантовые, полбяные лепешки да горсть соленых кузнечиков.
Как же ошибался Укор — затеряться тут не получится! Вокруг площади ютилось не больше семи домов — грязных, рассыпающихся, но тоже каменных. Подальше, в конце пустынной дороги находился второй карьер и там же казарма стражников. Может эти две женщины приходились чьими-то женами; но Укор говорил, что у Лета, да и у других, если не всех стражников семьи живут в городе.
«Затеряться лучше всего на виду!» — припомнил Подарок воровскую премудрость. Он повернулся, встретился взором с одной из женщин и зазывно ей прокричал:
— Покупай иголки и булавки от мастера Вукота! Острые и крепкие! Из хорошей стали! Вукот — лучший мастер в Колыбели!
Здоровый мужик, кряхтя поднялся, а женщина, уже пожилая, потрепанная жизнью и грехами, недоуменно молвила:
— Незачем. На карьере есть казенные.
Подарок вздохнул, вставил в голос плаксивые нотки:
— Возьмите, тетенька! Вукот наказал мне продать хоть одну!
Женщина безразлично качнула головой, держа в руке полное ведро, и вся троица побрела к карьеру.
— Покупай иголки и булавки! — обратился клещ к старику.
— На что они мне, — отозвался тот. — Нанизывать кузнецов?
Вряд ли он — жнец…
— Ага, — брякнул Подарок. — Бери!
— Ха! — фыркнул старик. — Чудной малец… В округе жрать нечего, какие уж тут иголки.
Должно быть, Подарок выглядел очень жалобно, так как пустой встал с насиженного места.
— Вон в таверне сидит пара человек, предложи им. А может и Барвит купит… Я-то с ним разругался.
Подарок медлил. Придут ли стражники вообще? Вдруг что-то поменялось?
— Всего пара…
— К зиме деревни вымирают, — объяснил старик, дыхнув гнилью и показав остатки зубов. — Иди. А я тут посижу, подожду, когда охранники нагрянут.
Подарок постарался унять ликование. Где-то в теле зарождалась дрожь, какая бывает перед дракой. Дряхлые ставни таверны были распахнуты, и у одного из окон сидел человек — по виду писарь. Он что-то стирал на пергаменте. Не иначе проклятый колосок…
Подарок зашел внутрь. Писарь даже глаза не поднял, но в дальнем конце харчевни сидел еще воин. Короткий меч, нагрудник и остальной скарб он сложил на скамью в кучу. Воин пил эль и медленно жевал мясо, словно та корова, которая приснилась намедни.
На пышущих жаром черных камнях в очаге варилась ячменная каша. Хозяин дрянного трактира резал на каменной плите шмат старого вонючего сала. Мелкие куски он кидал в чашки. Завидев гостя, хозяин отложил нож и вытер руки о фартук.
— Чего продаешь?
— Булавки, иголки. От лучшего мастера Колыбели.
— Почем?
Грубый мужик. Борода в крошках, порванный нос, щеки можно в свой черед нарезать на сало. Наскочила страхолюдная мысль, — а вдруг он свиной оборотень? Тот, что обитает рядом с родственниками и пожирает их! Глаза-то какие навыкате — злые и мутные.
— Сто грошей за иглу, сто пятьдесят за булавку.
— Ха-ха! Сдурел? Заплачу двадцатку или проваливай!
— В городе дороже, — робко сказал Подарок.
— Как у тебя их не отобрали, — хмыкнул хозяин.
Видимо он — Барвит.
Подарок почесал за ухом.
— Бегаю хорошо.
— Да ну? — Барвит обошел плиту и вдруг схватил его за грудки. — А так убежишь? — ухмыльнулся он.
Демонская срань… Как бы не открылась рана.
— У мастера Вокута брат помощник префекта! Помощник господина Лега! — пропищал Подарок чистую правду.
Напор трактирщика ослаб. Он отодвинулся, убрал подальше мерзкую рожу.
— Мне плевать. Отдавай за двадцатку или проваливай!
О таких трудностях Укор не предупреждал.
— Ладно, восемьдесят, — начал торговаться Подарок.
— Куплю все за двадцать пять!
«Барвит хочет купить для перепродажи!» — лихорадочно понял Подарок. Как же зацепиться в харчевне?!
— Не могу. Вокут с меня три шкуры спустит! Со вчерашнего дня ничего не ел… — как будто заколебался он. — Ну хорошо, — выдохнул Подарок. — Отдам иглу за тридцать грошей, чашку каши и эля глоток.