Эвет Хакни кисло улыбнулся:
— Вы сможете лично пожелать здоровья брату! Он ждет в крепости. Припасов в ней мало, но если спустимся к Хорту, то Вард устроит вам подобающий пир, принц Гулуй!
Неужели старый больной лорд прискакал в Битву Хакни, чтобы их встретить! Как же он успел?
— Очень благодарен, лорд Эвет! Сожалею, у нас совсем нет времени на пиры. Король призвал меня на службу Странствию! Мы спешим в болота тонка, боюсь, даже не будем ночевать в замке.
— Представлю вам наших лордов и проедем в крепость, — невозмутимо сказал Динт Долговязый. Верхушка его шлема тужилась возвысится над стягом Хакни.
У Эвета оказалось два взрослых сына, у Динта и Сармена по одному мальцу-оруженосцу. Кроме них, троюродные братья и дядья, мелкие лордики, и какое-то чудо — двоюродный дед Варда Хакни — Родаст, глубокий старик, на удивление не угасший, умело правящий лошадью. «Наша гордость! Родаст — девяносто три зимы пережил», — ухмыльнулся Эвет Хакни, и получил скорый ответ. «Будешь болтать и тебя переживу», — так огрызнулся Родаст, а Гулую похвастал: «Я, дорогой принц, видел вашего прапрадеда Висара Третьего в пору его слепоты».
После, во время перехода в крепость, Гулуй чуть-чуть презрел правила учтивости. Он оставил Хакни, для того чтобы переговорить с сыном и узнать, что здесь к чему.
— Ты опять меня подвел, Шан. — сказал он сквозь зубы. — Какого демона все Хакни и даже хворый Вард съехались в Битву?
Шану семнадцать — Гулуй был уверен, что в свадебную ночь его зачатию поспособствовала бабка. Их преждевременный союз с Лантой Киоген — интрига отца и дяди, — одно из средств, вынудивших к отречению Сайдиона. От жены в принце немногое, сын очень похож на Гулуя, он его точная копия! И внешне и по характеру, хотя без дисциплины Выжившего, намертво вбитой в Гулуя Торсусом. В четырнадцать Шан убил простолюдина в таверне, в пятнадцать купеческая дочь родила ему бастарда. Он дружил с выводком Кимирры, и вся четверка наводила на Колыбель ужас, устраивая драки и побоища. Гед пообещал наказать их всех, как только он придет к власти.
Шан гневно оскалился, но не успел огрызнуться. Его опередила Такула.
— Принц не виноват, милорд! Мы встретили Эвета на полпути к Сторожевой Руке, и он препроводил нас к Хорту. Город, недалеко отсюда, на слиянии Тупого и Болотного притоков. У них там какое-то староверское моление состоялось.
Гулуй дотошно изучал карту и сам знал о местонахождении Хорта. Великий Демон, язычникам повезло встретиться с Шаном, а Гулую с ними нет!
— Ладно, — остыл он. — Такула, а лорд Хакни не обиделся, что я прислал тебя в свите Шана?
— Вроде нет. У староверов ведь равноправие, — напомнила она. — Лорд прочитал письмо, поблагодарил за подарок, а про меня сказал, что счастлив познакомиться с дочерью знаменитого Торсуса.
«Все верно, женщины староверов даже могут стать лордами!»
А Такулу ничем не проймешь, ей глубоко наплевать кто там обиделся или ее обидел, правда лишь пока он меч не достал. Ей тридцать три — среднего роста, как и ее отец, с овальным лицом и высокими скулами. Пронзительные глаза, редкого цвета, цвета того вереска в горах, что он в юности нарвал Ланте. Жаль Такула не красавица, ее красоту подпортили великоватые для женщины уши, жесткий подбородок, а также большой шрам на правом виске, давно ею нажитый. Гулуй пришел в храм Выживших десятилетним, Такула же находилась там с рождения. Ее младенческими игрушками стали ножи, а сосками от плача наконечники стрел. Она не могла соревноваться с мужчинами в силе, но успешно делала это в скорости и верткости. И меч подобрала себе под стать: очень узкий, будто длинная игла, с граненым клинком; острие, бывало, проскальзывало сквозь кольчужные кольца, хотя ее меч все-таки покороче, чем меч у Гулуя.
Кроме того в левом рукаве Такула обычно прятала нож — прямой и тонкий. В поединке с ней приходилось выбирать из двух зол: держать ее на дистанции с риском постоянных уколов в пальцы, запястье или локоть; сближаться и быть внезапно атакованным ее скрытым кинжалом. «Каким концом тебя ужалила сегодня Кобра, малым или большим?» — спрашивали друг у друга Выжившие, намекая на раздвоенный язык змеи. Кобре проигрывали многие.
Битва — замок маленький, простой, и кроме гордой истории ничем не примечательный. Въехав, через крепкие, почти полностью окованные железом ворота, Гулуй обвел взглядом цитадель, стены и двор, привычно прикинув каким образом он постарался бы взять эту твердыню.
Впрочем, к скорому решению Гулуй не пришел, спешился с Демона и зашагал внутрь замка вместе с хозяевами.