Вард Хакни сидел во главе расписанного стихиями стола из серебряного дерева. Лорд худ и тонок, словно леса для рыбы. Обвисшие усы, изможденное лицо, а на нем выделялись еще живые глаза — глаза непохожие на глаза мертвеца.
— Милорд, присаживайтесь, — лорд Хакни говорил тихо. — Благодарю за зрительную трубу, у нас уже есть парочка, но говорят, что лучшие делают в Колыбели. Нам она пригодится выслеживать этих мелких воров, крадущихся с болот.
Труба Кансаруса или его личная намного зорче, чем подаренная Хакни. В небольшой парадной зале гнусно воняло лекарствами; низкий потолок комнаты не знал штукатурки и его черные камни нависали, словно могли обрушиться на головы людей. Гулуй сел напротив, с другого конца стола, справа присел Кансарус, слева Шан. Эвет и два старших сына лорда Хакни опустились на стулья рядом со своим лордом.
— Я рад, что вам понравился скромный подарок моего отца. Несмотря на наши разногласия в вере, мы просим о содействии. Мглистые тонка не доставили в столицу дары, положенные по Договору Имени. Мы вправе взять их сами! — с нажимом сказал Гулуй.
— Вряд ли Кайромон написал мне, — Вард Хакни чуть приподнял уголки губ. — Скорее ваш брат-наследник?
Лорд замолк, и Гулую пришлось кивнуть. Однако лорд потерял интерес к письму и пристально вглядывался в искателя.
— Кансарус, ты ли это?
— Да. Доброго здравия тебе, Вард!
— Эх… Прошло лет пятнадцать?
— Восемнадцать, мой лорд, — Кансарус выглядел виновато и отвечал, будто не сдержал обещания.
— Зря ты тогда уехал! Где-то в Праведнике валяется указ о наделении тебя именем Хакни.
— Если только по линии матери.
— Зря ты бежал, мы ведь хорошо дружили, и я не собирался причинять тебе вред, — грустно прошептал лорд.
Больной лорд решил переманить Кансаруса к себе?
— Кансарус стал искателем, — напомнил Гулуй. — Он состоит в Гильдии.
— Он всегда этого хотел… — задумчиво вымолвил Вард Хакни и перевел взгляд на брата.
Эвет встрепенулся и решительно заговорил:
— Я расспросил вашего одноухого проводника и знаю о каком месте он толкует. Есть такая рощица, не помню насчет ядовитого дерева, но медное и железное в ней произрастает. Миль сорок к западу от истока Крюка.
— Земля Бурого клана, — дополнил Динт Долговязый, обрадованный возможности вступить в разговор.
— Болота? — спросил Кансарус.
— Начало болот, — отвечал Эвет, почесывая щеку. — Рощица, как раз стоит на их краю вместе с деревнями. Я был там пару месяцев назад.
— Торгуете с тонка? Я спрашиваю к чему, — постарался объяснить Гулуй, — вы же понимаете, лорды, по доброй воле тонка дерево не отдадут?
— Еще бы! Бурые гордятся своим леском. Но мы устраивали набег, а не торговали. Представляете, принц Гулуй, бестии набрались наглости и украли у нас двух коней на выпасе! — пылко воскликнул Эвет. — Коней! Не горную козу или барашка! Я пригнал сюда сотню их женщин и детей, дав срок, чтобы тонка вернули лошадей и отдали виру. Что малодушные слюнтяи и сделали!
Гулуй одобрительно улыбнулся.
— Так это сделали Бурые?
— Нет. Вроде бы тонка из клана Гремучей Многоножки. А точнее знают лишь Четверо! Он расположен севернее. Но воров нам так и не выдали, — посетовал Эвет Хакни.
Лорд Вард, видно устав отдыхать, прошелестел:
— Людские боги сильнее идолов тонка. Вы пришли в счастливое время, милорд. Соседний племенной союз уже два года, как воюет с Мглистыми. Бурые присылали часть воинов собирать урожай, а потом вновь ушли вглубь болот.
— Что ж, хорошо. Я не воюю со стариками и женщинами, — сказал Гулуй. — Надеюсь сопротивления не будет.
Вард Хакни прикрыл веки, а Динт воинственно заявил:
— Мы не боимся войны с тонка и с радостью перебьем десяток тысяч. Но если против Хакни обрушится весь союз — придется туго!
— Уверяю, Маурирта придут на помощь. Мы приведем столько легионов, сколько потребуется, — пообещал Гулуй.
Шан не удержался и воодушевленно сказал:
— Лучше всего загнать всех тонка в болота!
— Верно, молодой принц, — похвалил его лорд Хакни. – Я еще короля Дайконгона просил об этом!
— Тонка загадили неплохие луга своими отвратительными болотными шарами. Можно луга распахать, вырастить пшеницу или рожь, а муку поставлять в столицу, — сделал заманчивое предложение Эвет.
Начать большую войну с тонка? Гулуй бы повоевал с радостью, хоть и принесет такая война малую славу.
— Война с тонка в воле короля, а не моей, но признаюсь я хотел бы этого!