Во дворе сутолока. Светило перескочило на запад; его лучи отыскали каждый закуток на задней стене Молочного замка. Хотя грели они слабо. Впрочем, ни облачка, ни ветерка — Кассад не ощущал холода. Парк заполнялся людом — не один Кассад стойко мучился на Чтениях.
Воины из личной гвардии лорда и несколько чтецов охраняли подход к Святой Келье. Ее можно посещать раз в году — в день рождения и часто около замка выстраивались очереди. Кассад решил не терять время и сходить в отхожую комнату, а не в парк.
Новая стена, которую в народе прозвали «Защитница Эссада», на южной стороне почти примыкала к замку. Поэтому зодчие надстроили между ними нужник, подперли его мощной аркой и прорубили в стене Молочного проход из хозяйственной комнаты. Замковое дерьмо больше не приходилось вычерпывать в бочки, оно смывалось водой и текло по наклонной каменной шахте, падая со стены. Кучи под ней не копились: окрестные крестьяне разбирали ценный навоз и удобряли им поля. Иногда Досиду приходилось посылать через Злые Ворота гвардейцев для растаскивания драк; завтра, скорее всего, так и будет.
У отхожей комнаты толпились, стоял гул разговоров, но при его появлении стих, и сына пока еще лорда все тут же пропустили. После, Кассад, поднимаясь и опускаясь по узким коридорам и стоптанным ступеням, направился в главную башню. Нужно переодеться в лучшие одежды для предстоящего вечера.
Лерика вместе с Колой — скорее подругой, чем служанкой, выбирали платья, и жена крутила в руках какое-то сизое со вставками из алого бархата. Жена выглядела столь соблазнительно, что Кассад подумал: не выгнать ли Колу на двадцать или тридцать вздохов. Он сдержался, решив, что отец так бы не поступил на его месте. Можно посвятить любовным играм ночь или завтрашнее утро. В ознаменовании великого дня лорд-отец разрешил двухдневный пир, перемежаемый одним днем отдыха. Сам Эссад отдыхать не собирался, но люди не кремни — они не могут сравниться с правителем.
Кассад шепнул об этом жене на ухо, и она засмеялась.
— Лучше завтра. Завтра я буду любить сына короля, а не лорда.
— Ты знаешь? — опешил Кассад.
— Про коронацию весь замок трубит!
«О тайне, которую знают двое, говорят все», — вспомнил он поговорку Маурирта. Слухи просочились, и это естественно, — лорд-отец рассылал письма вассалам, призывая в Скит, а по приезду переговорил с каждым, хоть и знал об их поддержке. «Нельзя выказывать людям недоверие, если хочешь взять их жизнь для себя», — разъяснил Кассаду Тимон. Ведь коронация — означает война!
Он напился воды, потом пригубил легкого заповедного вина лорда Алавиго. Кто из лордов проболтался неважно…Может отец Эльвы — Лейд Варайн, говорливый человек, не умеющий хранить секреты? Или отец его нынешнего оруженосца — Харкок Додд из Речного Зоба. Лорд Эссад как-то похвалил, сказал про него: «В землях Хисанн мало злых людей, а Харкок на все пойдет, его кожа зудит, ему не терпится драться и воевать — значит, к войне мы готовы». Речной Зоб, расположенный намного южнее Скита, разграбили в прошлой войне, и перед тем, как отстраивать пепелище Харкок пообещал сжечь дотла Колыбель. Да и в Жарком Предгорье старый лорд Тейт Кунн жаловался, что ему надоели мелкие стычки и набеги на тонка, хорошо бы ему умереть в битве, а не марать дерьмом собственную постель.
Кассад надел парадный, родного цвета сизый костюм с малиновой вставкой вокруг шеи, неловко кивнул жене и вышел из покоев. За окнами смеркалось быстро — все-таки вскоре придет зимний месяц. По коридорам устанавливали факелы, которые Досид сегодня не жалел. Кассад прошел к дальней башне замка, спустился на первый этаж, вышел через узкую и плотную железную дверцу.
Когда он пришел к четвертой башне, его воины ждали. И они знали — Кассад понял это по таким же праздничным камзолам в толпе. У него в дружине около сотни человек, и некоторые из них самые близкие.
Эльва много лет прослужил оруженосцем, последний год он носит стяг — парень дерзкий, молодой, и силой вырос, как два взрослых мужика. Нерк — оруженосец нынешний: проворный и дерзкий. Тансены пришли вчетвером: наглый горлопан Младой привел еще и двоюродного брата. Марка Луд — товарищ с детства, чернявый, с серо-голубым взглядом вежливых глаз. Кассад всегда завидовал, как Марка галантно обольщает девиц. Его предки бежали в Желток от гнева лорда Хисанн при жизни Седьмого Пророка. Присягнули дому Киоген, четыре сотни лет жили там, но не запачкались — веру сохранили. А двадцать лет назад Гарин Луд вернулся на родину с братом, сыном и дочерью. Лорд Хотт с удовольствием принял беженцев-единоверцев. Гарин воинских надежд дяди не оправдал — он занялся торговлей и перебрался в Индигово Веко — портовый город, находящийся в дельте Слезы. Однако его младший брат Тури отдал долг за себя и за брата, храбро сражаясь в Правой войне. Худощавый, с перебитым носом и седыми усами он стоял за племянником.