Касар жаден. Хоть он как-то и обмолвился, что откладывает деньги для брата и своей единственной дочери, живущей в его семье. Касар искал для нее хорошую партию, для чего требовалось приданое.
Однако старшая сестра учила Ива вознаграждать преданных людей. В конце концов Выжившие заслужили награду.
Маурирта потянулся к денежному мешочку, изрядно похудевшему за время их путешествия. Сколько же им дать?
— Нет-нет, — пророкотал Касар и широко улыбнулся, — я прошу о гораздо большем! Серебро не годится для настоящей охраны! Ей подойдет золотистое яблоко!
Странный он — Касар Биру... Ив передал ему фрукт, а Зарра от яблока отказался — сказал, что принцу оно нужнее.
Касар яблоко даже не надкусил. Он скормил его матасагарской лошади, трепля ее по ушам и гриве.
— Вот кто тебя защитил, мой принц! — Касар указал на погибшего коня. — Отличные степные лошади. Жеребцы великолепно обучены и к бою привычны. — Он вскочил на коня и закончил: — Моего я назову Зверек и вряд ли отдам кому-то!
Глава 16. Обитель Правосудия
Лойон сидел в кресле и сверлил провинившегося жнеца взглядом. Почерневший дубовый стол, находящийся на возвышении, позволял ему смотреть сверху вниз.
— Как знатно опростоволосился! Знатно! Если бы на твоем месте оказался обычный жнец, я сам бы ему располосовал спину плетью! Ничему не учишься! Вспомни, как я тебя защищал перед Рассом. Эх… А я-то поверил, что ты поднабрался опыта за двадцать с лишком лет службы!
— Я только заявился утром на карьеры. Милорд, прости! Ты же приказал искать предателя, а не охранять его от убийц!
Стоит понуро, однако не молчит — огрызается! А если выписать кровавый узор на его широкой спине? То-то Бок удивится…
Снаружи наступили холода, однако в его кабинете спертый воздух блудил с жарой, а запах пота нянчился с пригарью от свечей. И Сатилл кабинет не по нраву, она не раз просила его вести дела в одном из просторных судебных залов. Бесполезно, он любил свою нору, да и у дверей кабинета подслушивать намного сложнее; Лойон Маурирта редко появлялся наверху — лишь когда отправлял правосудие лично.
Дочь молча стояла ближе к стене рядом с бронзовым столиком. Она скучающе посматривала на выволочку для Бока, пережидая настроение Лойона, словно плохую погоду. Сатилл и Бок — давние друзья, и, конечно, Лойон жнеца не тронет. Хотя надо бы притворно наказать — показать для всех нерасположение. Однако Маурирта медлил, устав играть в эти игры. Жнец пришел в Обитель немногим позже его самого, и от Бока можно узнать хоть какую-то правду. Старый друг предан — чего маловато, ведь он слабоват в деле. Соображает неплохо — вот только не так быстро, как требуется в спешной ситуации. Его нужно направлять, будто запряженного мерина. Их общий с Сатилл просчет… Если бы они послали Кани, тот разглядел бы отравителя! Малец всегда настороже!
Стражник Лет, оказавшийся тем самым скунсом, подох в кошмарных мучениях. Давно ходили слухи о старухе-отравительнице, но в Сухой Деревне орудовал мальчик — убийца из клещей, подкинувший ему в кружку адского червя. Ужасный яд! Он прожигает желудок и кишки за несколько часов. Лет толком и сообщить ничего не успел, лишь стонал и в бреду перечислял клички: «Лапка, Счастье, Кровавое Пойло. Спасите моих девочек! Лапка, Счастье…»
Ладно, дальше трупом Лета, его связями и родственниками будет заниматься Кани. Пусть колдун отказался помогать в этом — уничтожение кровавой банды клещей уже стало для Лойона делом чести!
Он поймал блуждающий от пола к столу взгляд Бока, зло ухмыльнулся. Хватит миндальничать и спускать проступки! Надобно проучить, ударить побольнее шестихвостой плети.
— Сколько у тебя накуплено домов? Признавайся! И не вздумай соврать мне!
— Восемь, милорд.
— Восемь?! Да ты скоро станешь богаче префекта! Зачем же столько, Бок? Спроси у явителей, чем бог карает за алчность. В раскаленной пасти тебя будут терзать ненасытные демоны!
— У меня четверо детей, милорд, — упавшим голосом отвечал жнец. — И племянников с десяток. Все дома… Они не для себя…
— Заткнись, Бок Мортир! В тебе есть капля Маурирта, а впечатление такое, будто с прожжённым купцом служу. Вот мое наказание! Продашь два дома и внесешь их стоимость в казну Обители! Оформишь взнос… не знаю… да мне плевать как… состряпай какое-нибудь дело! Если ума не хватит, попросишь Сатилл, я смотрю вы с ней спелись, — Лойон перевел взгляд на дочь. — Ей нужно повышать авторитет, поэтому пусть взнос будет ее успехом.
Сатилл возмущенно отлипла от стены, покрытой неразборчивой пятисотлетней фреской.