— Пойдемте дети!
Они побрели по переулку, а Кани крикнул им вслед:
— К расцвету я приведу домой вашего деда.
Семья скрылась за углом, жнец повернулся и его взор стал таким же, как в камере.
— Трава по-прежнему у тебя? — спросил он.
— Да… — Гонат чуть не добавил господин, как обращался в тюрьме, но возле родного дома… Как-то неуютно именовать так юнца, годящегося ему во внуки. — Сейчас принесу. — Гонат отворил дверь и вошел в дом.
Кани ждать не стал, проследовал за ним и приказал:
— Доставай!
Конечно же, его нехитрый тайник обнаружили при обыске, а Кани сегодняшним утром уже побывал в доме. Слава богу, Гонату хватило ума не тащить в дом монету!
Он повернулся спиной к жнецу, чтобы скрыть облегчение.
— Не тяни, доставай скорее, — подстегнул его нетерпеливый голос.
«Чего этот жнец добивается?» — запаниковал Гонат, но таки послушно прошел к тайнику, встал на колени, и покряхтев, отвалил тяжелый камень. Сзади послышался шорох, — Кани подошел ближе и неожиданно положил ладонь Гонату на шею.
— Ты ведь нас обманул, рыбак, — произнес он.
Лоб покрылся испариной, а сердце убежало в пятки! Гонат захотел раскрыться, облегчить ношу — рассказать о краже, но вдруг услышал:
— Почему ты умолчал о Лете?
— Я… Я не знал, господин, — забормотал Гонат.
— Ты разве не знал о дружбе сына с Тургудом? — Кани надавил сильнее.
— Знал, знал. Но я не подумал! Я не думал, что это важно!
— Ладно, слушай, мне придется кое-что тебе объяснить. Тургуд был связан с бандой клещей, и Лет тоже оказался с ними связан.
Лет? Стражник?! Его сын?!
— Он умер не от хвори — его убили клещи. Они отравили его, Гонат. — Кани отпустил его шею.
Гонат взял мешок с травой в правую руку и будто тюк опустился на пол.
— Видишь ли, все просто. Если бы ты рассказал, то мы бы устроили засаду. Схватили бы их, а Лет остался бы жить.
— Кани словно пытал его словами, гораздо хуже, чем тогда — в тюрьме.
Гонату стало плохо, и он застонал.
— За что его убили? — еле-еле вымолвил он.
— Он предал стражников на карьерах. Полагаю, клещи угрожали ему и его семье. Они устроили нападение, благодаря предательству Лета! Убили почти двадцать человек! А потом даже не оставили беднягу в покое! Не знаю почему… Возможно он что-то знал — что-то опасное для них. — Кани уже присел рядом и взял Гоната за плечо. — Подумай, о чем ты забыл? О чем еще можешь сообщить нам?
— Я… я… — Гонат взял себя в руки. — Я не знаю, что сказать, господин! Спросите и я отвечу!
— Вставай.
Гонат приткнул камень на место, с трудом поднялся, протянул Кани мешок.
— Оставь, понесешь сам, — сказал тот. — Мне жаль твоего сына. Ты не исправишь трагическую ошибку, но помогая мне, ты сможешь отомстить. Понимаешь меня?
— Да.
— Хорошо, пойдем. По пути слушай и запоминай.
На Круглый рынок они доплелись примерно к шестому доброму часу. Всю дорогу Кани понукал Гоната, заставлял выучить что да как. Когда они пришли к площади Грехов — многолюдной и грязной, от которой, словно лучи ока расходились вниз улицы молов, Гонат уяснил: Тургуд завещал ему продать траву перед смертью. Чтобы передать деньги больной матери, то есть вылечить ее. Огибая кварталы Садов, где редкие, сбросившие листву плодовые деревья чередовались с деревьями, засохшими, умирающими от пыли и сломанных ветвей, он запомнил, что Гур — приятель Улу, помогающий тонка поставлять травы с болот. Идя вдоль стен Дворцового квартала — из красного обожженного кирпича, местами в пятнах от дождей и людской мочи, Гонат заучил, когда и как поддакивать Гуру, принял совет быть напористее и понаглее говорить. Наконец, пройдя по Бесконечной улице и подходя к двум рынкам, Кани приказал не называться по имени, а также пообещал Гонату полсотни, — если получится найти торговца или выявить других сбытчиков контрабанды.
Круглый рынок переживал лихие времена. Он был стар, и как Гонат ловил ухом, зародился еще при Мутной Эпохе. Когда-то оживленный, заставленный лавками по огромному кругу рынок съежился до нескольких торговых пяточков, расположенных без всякого уклада — как бог повелит. Между ними под глиняными коробами и лачугами, а часто просто вповалку ночевала и жила городская беднота. Стен и входов у рынка давно не осталось. Стража префекта пыталась навести тут порядок: сносила хибары, лавки ставила в должном порядке, переселяла с Хвастливого провинившихся купцов. Некоторое время рынок держался, но в нем обитало столько бестолочи и ворья, что все возвращалось к прежнему хаосу. Гонат нечасто забредал сюда — далеко; он предпочитал уютный базарчик в Рыбном районе или Мытный рынок у Гнилых ворот.