Кани провел его к закутку, туда, где находились лавки гильдии Знахарей. Они подошли к одной из них, стоящей немного на отшибе. Средних лет знахарь со лбом почти без бровей разложил на каменном прилавке пяток пучков трав, десяток склянок и снадобий. Народу вокруг него ходило мало, и редко кто-нибудь цены спрашивал.
— Приторговываешь? — спросил у знахаря Кани.
— А тебе паренек купить хочется, а денег нет? — ответил тот вопросом на вопрос.
— Тургуда знаешь? — продолжил жнец.
— Какого еще Тургуда?
— Подручного у клещей. Нам бы найти человека, которому он травку сбывал, — напрямик проговорил Кани. — Осталось его наследство, так что решай, мы отдадим не задорого!
Знахарь отодвинулся от прилавка, его глазки забегали, но похоже не из-за жадности.
— Сейчас стражника кли…
— Не верещи! — быстро перебил Кани. Из рукава жнеца вдруг выпал тонкий короткий нож, и он подцепил им какой-то травяной венок. — Начнешь верещать, и мы придем к тебе вечером домой. Очутишься потом в свиной кормушке!
Знахарь впал в ступор, соображая, что делать, а Гонат прижал к животу мешок, набрался храбрости и подыграл ровно теми словами, какими учил его Кани всего полчаса назад. Вымолвил неугодную Страннику брань.
— Свиньи, они как Безжалостная, любят человечину.
Жнец обошел прилавок, нож куда-то исчез, а он взял знахаря за рукав.
— Ты не бойся! Мы как пришли, так и уйдем. Иди, поспрашивай у друзей, знают ли они Тургуда. Скажи его родственники ищут. И предупреждаю — никакой стражи!
Знахарь глянул по сторонам, потоптался и ушел. Кани похвалил Гоната:
— Неплохо, дед, вполне неплохо.
Знахарь ходил по лавкам Гильдии, а жнец поворачивался, следя за ним. Тот вскоре вернулся и доложил:
— Никто Тургуда не знает.
— Точно?
— Богом клянусь!
Кани, однако, решил проверить, и они пошли сами выспрашивать о Тургуде. Гонат описывал Тургуда, а жнец рассказывал торговцам слезную историю об утонувшем дяде, и людях, которых он искал, чтобы посудачить о наследстве. Продавцы внимали им разные: молодые и старые, высокие и низкие, горделивые или нет, с бородой или усами, с лицом крупным или мелким, похожим на Улу. Когда кто-либо начинал дерзить или зариться на Гонатову поклажу, жнец умудрялся одним говором утихомиривать их. Жаль успеха они не добились — о Тургуде знахари ничего не сказали или не пожелали сказать.
Еще несколько часов они шатались по всему рынку, вынюхивая и выспрашивая. Лесть жнец чередовал с угрозами, шутки с бранью. Гонат помогал: иногда успешно, но чаще неудачно. Кани чуть не прирезал какого-то вора, переговорил со знакомым прохиндеем, отправил восвояси вызванных кем-то стражников. Проголодавшись, жнец купил два пирожка с водорослями и куриной требухой. Они присели на отдых у костного павильона, где за плату перемалывали кости в муку.
Дождавшись окончания нехитрого обеда, Кани спросил:
— Послушай, Гонат. Тонка говорил тебе что-нибудь о Круглом рынке?
— Говорил, — не посмел солгать Гонат.
— Что именно?
— Сказал, что Тургуд вроде там траву сбывал, — обыскал свою память Гонат.
— Он так и сказал? Упомянул слово «вроде»?
— Да.
Кани, сидевший на краю растресканной павильонной площадки, откинулся назад — полу-прилёг на локти. Какая-то худющая старуха тоже присела невдалеке.
— У тебя в мешке двенадцать трав. Пять из них дешевы — тут их навалом, еще четыре средней цены, две — подороже, и одна довольно ценная — это отличный болотный яд. Пригубишь его отвара с вечера, глядишь, — с петухами уже льешь слезы перед огненными демонами в жгучей пасти. Скажи, дед, ты бы продал половину хибары, чтобы купить яд? Захоти ты, к примеру, избавиться от жены или соседа?
«Греховно даже предполагать такое!» — хотел возмутиться Гонат, но Кани его ответ не понадобился.
— Конечно, нет! Жену бы ты придушил, а соседа пристукнул. И кто бы там разбирался! Хотя Сатилл старается, но жнецам остальным глубоко наплевать. Я вот о чем…
— Чего разлеглись, бродяги! — заорал кто-то изнутри павильона. — А ну вон отсюда!
— Я вот о чем… — повторил Кани, поднимаясь и увлекая Гоната за собой, — … говорю. Что-то Улу напутал или Тургуд наврал! Беднякам вроде тебя яд не карману! Сдается мне, ищем мы не на том рынке — нужно поискать на Хвастливом.
— А нас туда пропустят? — Грязных простолюдинов на рынок Гахона Строителя обычно пускали по праздникам, ярмаркам или по большому привозу товара. Последнего не случалось уже с прошлой осени.