Дворик всем закоулкам Колыбели — отец родной. Ему уйти от стражников, как плюнуть на сапог.
— Опять на мне вся тяжесть дела, — скривил тонкие губы Ветхий Дворик, вытряхивая капли эля из кружки на узкую ладонь. — Привыкли вы, что я стражников режу, словно куриц. Лучше б я вместо Шрама пустых отвлекал!
Укор пропустил мимо ушей жалобы собрата и напомнил Подарку:
— Ты поначалу не лезь, а после отвлечешь зевак и стражников от «Краснеющего выпивохи». Беги на юг и смотри не попадайся.
— Сделаю, Укор. Что-что, а бегать я умею!
Кровавое Пойло и Лапка занесут девчонку на задний двор таверны, и там запихнут в мешок. Дальше переулками и неприметными улицами доберутся до снятого на два дня дома — где-то на юге в нем ждет Яростный Хут. А уж когда Госпожа покроет Колыбель черным платьем, тогда и…
Укор повернул голову и расслабленно усмехнулся. Подарок сидел напротив; он повторил движение за старшим и увидел Счастье, пробирающегося меж соседними столами. Посетители за лавками этих столов не сидели — они явно опасались их грозного братства. Ха! Пустые люди способны лишь на пустые столы!
Счастье склонился над покрытым высохшими разливами и пятнами столом, но его речь опередил Бородатый:
— Что ты так долго?
— По рынку ходил, — ответил Счастье, скорее Укору и Пойло, чем ему. — Я подумал вам не стоит мелькать там. А купчиха задержала: долго бродила по рядам, успела посмотреть пару шутовских представлений, поиграть на арфе и потанцевать. Но сейчас она пробирается к южному выходу. Вот теперь и надо спешить!
— Хочешь схватить ее на выходе? — мигом сообразил Укор.
— Конечно. Внутри рынка посложнее — придется пробиваться через арку со стражниками. Хоть она и не заложена, как с другой стороны… В общем, я посчитал, что на улице управиться легче.
— Кто с ней? — спросил Кровавое Пойло, поднимая с лавки свою тушу — поднимая грузно, словно тяжеленный бык.
— Только два брата. Я думаю, проблем они не создадут, — заулыбался Счастье.
— А где Шрам? — спросил Дым. Ему уж точно не хотелось вставать с насиженного места.
— Где нужно. Болтает с таким же толстым стражником, как и он сам. Укор, поспешим! Иначе придется догонять девицу на Приторговой улице!
С Приторговой добычу незаметно не утащишь — там купеческие дома стоят плотно и многие имеют забор. Пора нападать и будь что будет!
Клещи вскочили. Ветхий Дворик, лавируя между столов, будто пронырливая рука шулера, бросился к выходу первым. За ним устремились остальные, а Подарок в кои-то веки не торопился — он уходил последним.
Снаружи погода мерзкая — око спряталось за стенами, усилился пронизывающий ветер: видно в южных неизведанных краях Двуглав глубоко вдыхал стылой пастью, чтобы насытиться — засосать грешников.
От таверны арка южного входа красуется как на ладони. Из серого мрамора, она изображала двух медведей, стоящих на задних лапах и сцепивших передние то ли в дружбе, то ли в борьбе. Поверху ее шла искусная надпись — Подарок ее когда-то читал, то строки короля-строителя, его восхваления, написанные богу и самому себе.
Людей в поздний рыночный час у ворот мало: так, парочка зевак; несколько спорящих торговцев; кучка отцветших женщин; надоедливые убогие, видимо, стражники уже не в силах их отгонять. Кровавое Пойло и Лапка отделились от остальных и шли впереди. Подарок увидал, как старший брат достал бутыль и щедро полил ее содержимое на платок в левой руке. Сам он отстал от всех братьев, заходя к арке слева, чтобы видеть драку и вовремя подбежать.
Стражников всего двое — городские увальни из префектуры, а не воины из Постоянного легиона. С утра обычно стоит четверо, а то и шесть, а к вечеру, во славу Госпожи, осталась лишь парочка. Упитанного стражника занимает оживленной болтовней Шрам, позади другого уже пристроился Ветхий Дворик.
В проеме арки показалась девушка, лет пятнадцати, с черными кудряшками и обворожительно красивым лицом. Подарок остолбенел на миг, сглотнул слюну и ему вдруг расхотелось ее похищать. Она — дочь купца, а смотрится, будто создана для чистой любви высокородного принца! Клещи же… Мерзкое ощущение… Они ее схватят и отдадут на заклание, подарят омерзительному мужлану из Спорных Земель.
С поганым чувством внутри Подарок различил двух ее братьев. Один — тоже черноволосый, поджарый, худой; второй — ростом выше, с высокомерным, равнодушным лицом. Оба брата одевались богато — похитить бы их вместо девчонки да выбить всю спесь!