— Побудешь немного без меня, Тухлый? Друзья, я так понимаю, свои кубки допивать вы не будете?
Они поднялись на палубу. Ее бежевый с золотым воротом костюм и такого же цвета морская шляпа на фоне коричнево-унылого корабля и грязных матросских рубах да роб гребцов представлялись маленьким Оком. Иланне исполнилось уже тридцать шесть, полжизни протекло в замужестве, но она гордилась, что ее красота никуда не исчезла. Матросы еще переставляли паруса, стараясь не поднимать взгляд, как и капитан Шерди. Он передалкорабельный руль и проворно приблизился к главе посольства.
— Миледи! Милорд! — поклонился капитан, ожидая указаний. Он был еще не старым мужчиной с тонкими усами, короткими бакенбардами и почерневшей от моря шеей.
— Почему еще не показались острова? — спросила Иланна. — Мы рассчитывали прибыть с первыми лучами.
— Извините, миледи! — отвечал капитан. — Ночью Холодную Фрейлину заслонили облака, поэтому я полагаю, что корабль немного отнесло назад к материку. Я приказал взять курс на юго-юго-восток. Цога появятся не более, чем через час.
— Уверены, капитан Шерди? — Иланна придала голосу железные нотки, как нередко приходилось делать в переговорах. — Может нам с мужем проверить ваш курс? Определить, насколько мы продвинулись к югу?
— Как пожелаете, госпожа! Хотя, я считаю, необходимости нет. — Шерди застыл в новом поклоне.
— Не переживай Шерди! Тебя не казнят! — Кимирра выбрался вслед из трюма и расположился рядом с ними нависающей глыбой. — Моя сестра строга, однако всегда справедлива... Она и лорд Висар самые справедливые люди во всем Атонкарисе! — он виновато улыбнулся. — Кстати, простите и меня, заодно с Шерди.
— Нет нужды прощать тебя, пока не закончился день, дорогой брат, — кисло усмехнулась Иланна. Качка усилилась, и она оперлась о борт корабля, всматриваясь в океан. А Висар заговорил с капитаном:
— «Ядовитая удача» — странное название для купеческой галеи. Я осматривал киль. Откуда вы раздобыли столь ценное дерево? — спросил он.
Дядя и одновременно свекр Лойон когда-то хотел, чтобы сын шел по его стопам и помогал ему в заботах правосудия. Но Висар оказался слишком прям и честен для такой работы. И слишком любил корабли. В итоге король создал ему специальную должность — Смотрителя кораблей, чтобы немного уравновесить влияние жрецов и искателей в морском деле.
— «Удаче» больше тридцати лет, милорд, — пояснил Шерди. — На нее копил еще мой дед, а отец смог купить ядовитое дерево на одной из последних ярмарок в краях тонка. Он и заложил корабль. Жаль дерева тонка хватило лишь на киль и днище!
Ядовитое дерево тонка! В воде оно сливается с морем. Корабли из него не гниют, не горят, а их подводная часть даже никогда не обрастает водорослями и ракушками. Вечные корабли... В Колыбели находились всего два корабля из ядовитого дерева, и оба предназначались Странствию.
Висар не упустил случая и стал обстоятельно расспрашивать капитана о мореходных качествах корабля, тонкостях его постройки, оснащении и снабжении — словом обо всем с чем ежедневно сталкивался на храмовых верфях. Кимирра уже гоготал над шутками с вахтенным боцманом и несколькими свободными матросами. Ей вступать в разговоры не хотелось.
Охранники посольства, двое Выживших — Лилин Диль и Рикардин Хеди стояли у противоположного борта. Свои великолепные черно-синие плащи они еще не надевали, впрочем, камзолы у Выживших — в точно таких же тонах, но с несколькими пурпурными включениями, символизирующими кровь. Иланне и плащи, и камзолы очень нравились.
Лилин Диль — седовласый высокий Выживший, как всегда уравновешенный и любезный. Его мясистые губы, большие холодные глаза, а более другого — сильные руки олицетворяли мощь и спокойствие. Он часто сопровождал Иланну в поездках, и за его спиной она не боялась, — Гулуй заверил, что Диль, как никто иной, орудует своим большим мечом.
Семья Диля управляла Приречной городской башней, и Рикардин Хеди приходился ему родственником. Этот Выживший — молод, однако он наилучший лучник в Колыбели, а значит, и во всем Атонкарисе! Хеди походил на Диля складом — такой же обстоятельный, хотя разительно отличался внешне. Весьма отличался! Рикардин — писаный красавец! Поэтому Иланна, при случае, любовалась им.
Вот и сейчас, пробежав взглядом по его четким скулам, ямочке на подбородке, прямому носу и развевающимся на ветру волосам, Иланна прошла ближе к корме, чтобы насладиться тем самым ветром, мягким утренним светом и спокойно подумать о Цога, ереси Уединения и целях королевского посольства.
По легендам, ибо никаких свитков и документов не осталось от столь дальних времен, острова Цога открыл один из кораблей Святого Флота. Лорды островов считали, что род Цога так же древен и славен, как Маурирта или Лаунарадо — то есть мнили себя вельможами из Империи. Два главных острова, ныне они звались островом Уединения и островом Укрытия, достаточно велики — каждый не меньше половины столичных земель и оба причудливо изрезаны. Кроме того, существовало около сотни гораздо меньших островов. Многие из них поменяли название в духе ереси и даже самый малый боролся за то, чтобы считаться местом пребывания Странника. Последнее Убежище, Сокрытый, Укромная Обитель, Восточный Тайник, Истинная Гавань ... — вот те названия, которые ей удалось запомнить.
Искатель Хенрих, составлявший летопись Цога, рассказал Иланне, что во время появления этой причудливой выдумки — около четырехсот лет назад, на островах росли густые горные леса из кедра, дуба, лиственницы и ясеня, и это делало флот Цога одним из самых мощных во всем Атонкарисе. Однако дядя Лойон перед отплытием ознакомил Иланну с донесениями своих шпионов — они гласили: от былого богатства следов не осталось.
Лжеучение явителя по имени Сакрок зародилось в неспокойный период — на материке тогда бушевала братоубийственная война, известная как Война за Наследство Нечестивца. Король Виауриг Второй оказался алчен и развратен, хотя грехи могут стать преимуществом любого монарха и править такие короли могут долго: увы, Виауриг был еще повинен в том, что не уважал богов. Нечестивец протянул на престоле восемь лет. Лишь когда он попытался отправить в Десятое Странствие два ветхих корабля, взбунтовались не только народ и вассалы, но даже его родные братья и сыновья.
Брожение, упадок веры и разруха царили в Колыбели, когда Сакрок оповестил о втором явлении. Как будто бы он истово молился, и Странствующий Бог вернулся из далеких стран, снова восхитившись верными людьми. Он сподобился поговорить с Сакроком, и беседа длилась полную ночь, а под утро Странник ушел, сказав, что отныне он будет поблизости. Или лжеявитель уверовал в призрака или ложь изначально пропитывала его натуру. Сакрок проповедовал: ездил по островам, произносил долгие яростные речи, показывал кровь, сочившуюся из божественной пустой глазницы и собранную жрецом. Число его последователей росло. Появлялись люди, утверждавшие, что видели бога то на одном острове, то на другом.
После шестнадцати лет междоусобных битв король Дайкон Смелый — четвертый сын Нечестивца стал победителем. Только теперь он заметил, что большинство жителей островов уже исповедовали новое учение. Дайкон был слишком слаб и изранен, чтобы восстановить веру. Это попытался сделать его сын Гахон Суровый — знаменитый король, царствовавший от пеленок до старческого костыля.
Четыре похода совершил этот жестокий король на острова: в первом, буря разметала его корабли, что вызвало прилив воодушевления среди еретиков и увеличило их число; во-втором, Гахон высадился на островах, разбил отступников, осадил горные замки, сжигая леса и непрестанно казня восставших, казалось, он приблизился к победе, но Цога повели затяжную войну — они избегали крупных сражений, с дальних островов подтягивались новые фанатики, войско короля стало голодать и обрастать болезнями, а вражьи крепости оставались неприступны, в итоге, Гахон отправился за подкреплением; в третьем походе, Гахон с удивлением обнаружил, что Цога успели создать флот, и хотя королевские корабли одержали победу в морской битве, потери оказались настоль велики, что о покорении островов не могло быть и речи; к четвертому походу король готовился много лет, тщательно накапливал силы, но по прибытии на острова, ему нашептали, что очередной сын готовит мятеж, а южные лорды собираются в открытую поддержать Цога. Гахон проклял неудачи и, наконец, милостиво объявил: Странствующий Бог позволил еретикам жить.