Позже при внуке Гахона заключили мирный договор: Цога обязались снаряжать два новых корабля в Странствие, поставлять провиант и редких птиц и, конечно, не распространять свою ересь в Атонкарисе. Взамен Колыбель оставляла их покое. Ситласар Фанатик двумя веками спустя намеревался подчинить Цога, но так и не успел сделать этого, увязнув в войнах на континенте.
В былые дни случалось многое, а сегодня перед Иланной стояли цели поскромнее: просто добиться исполнения договора. Цога затягивали его, а отцу требовались корабли. Впервые с Сорокалетия Войн великое плавание под угрозой. Клан Мглистого бога не прислал положенное дерево, вассалы, будто сговорившись, не подвозят запасы провизии. Нельзя прогневать восхищенного бога — нельзя допустить новые смутные времена!
Иланна почувствовала чье-то присутствие и обернулась. Естественно, рядом Висар! Никто не посмел бы подойти тихо и молча стоять позади особы королевского рода. Никто, кроме мужа, не имел такое право.
Ей всегда нравились его неброские, элегантно подобранные костюмы. Поверх жилета цвета дымящихся углей Висар надел такой же серый, можно сказать, стальной камзол с красивыми палевыми линиями, оттеняющими перламутровые пуговицы. Морская шляпа с синим пером, бархатные бриджи и короткие туфли дополняли его облик: не то строгого капитана судна, не то видного посла. Иланна знала, что даже на верфях, где ее муж иногда не брезговал, беря в руки топор и пилу, по окончании дел он удивительно преображался из грязного плотника в лорда-аристократа.
— Размышляешь о Цога, дорогая? — угадал Висар. Он оперся кистью в темно-коричневой перчатке на правый фальшборт.
— Немного. Хоть я и верю нашему брату в том, что Арацог его верный друг и ныне стал неплохим лордом.
— Тогда в чем сомнения? — спросил Висар. — Альбатросов и тех маленьких птичек, прилетающих на острова неизвестно откуда, он передал нам, как только занял место своего отца. И старые и молодые птицы не чураются людей, а лорд Виауриг обучил их возвращаться в Колыбель.
— Птицы не корабли, Висар. Твой отец сказал мне, что у еретиков совершенно не осталось леса, — Иланна вдохнула свежего ветра. Где еще можно подышать таким воздухом — чистым, еще неиспорченным Двуглавым Демоном.
— В Обители все врут, — усмехнулся муж. — Шпионы врут жнецам; жнецы, в свою очередь, привирают отцу. Откровенно говоря, все его утверждения нужно поделить надвое, — Висар дотронулся до ее руки под локтем. — Кажется, что мы столкнулись с неизмеримыми трудностями, но ты вспомни в какой спешке выпроваживали Сайдиона. Вспомни, как искали корабли в последний момент… Боюсь, Страннику очень досадна нерадивость его детей!
— С той поры стало еще хуже. Строевого леса очень мало в Атонкарисе.
— Я надеюсь на Цога, на тонка, на любую возможность! А главное молю, чтобы бог не оставил нас!
Иланна тоже часто просила Странника, но большая часть ее молитв сводилась к долгожданному ребенку.
— Я еще думаю о том, как далеко галеи Цога заходят в океан! У них ведь нет никакого порядка в исполнении долга! Как думаешь, лорд Арацог расскажет что-нибудь?
— Сомневаюсь, — хмуро сказал Висар. — Посмотри на происходящее вокруг! «Удача» даже вблизи островов сбилась с пути. А ты говоришь о плавании в неведомый океан. Я рассказывал, как провел пятнадцать дней, не видя берега. Когда Кайромон воевал в Спорных землях, наш корабль унесло далеко на запад. Госпожа по какой-то милости не забрала экипаж и позволила обозреть свое окружение. А Цога… — муж задумался, — Цога — лишь покинутые Странником еретики! Без божьего благословения они затеряются в просторах Кроны!
— Ты прав, — признала Иланна. — Однако Виауриг сказал мне, что краб Сайдиона работает. Он помогает определить местонахождение корабля.
— Знаю, — подтвердил Висар. — Дядя был гением, и если бы он не обратил свои таланты во зло… Я не спорю, его изобретение полезное. Опытные моряки всегда определяли положение от пасти к пасти на глаз. Тарелка Сайдиона помогает установить нагляднее и точнее.
— А то, что он говорил о Кроне и Вселенском Дереве? Как он мог нести подобную чепуху?
Муж помолчал, вороша прошлое.
— Мы были детьми, когда он поставил свой первый вздорный опыт! Неразумному ребенку все кажется верным, правильным, пусть и немного чудным. Разобравшись в святых книгах, повзрослев, я впитал истинную веру. Пропустил чрез себя думы явителей, знамения богов! Сайдион понемногу сходил с ума — я оглядываюсь назад и вижу, что это очевидно. Его бред невозможен: любой простолюдин и мало-мальски здравомыслящий человек опровергнет эту глупую ересь.
Висар обошел Иланну, встав спиной к борту. Он старался защитить ее от редких брызг волнующегося моря.
— Каково это — уходить в Странствие? — с затаенным величием спросил он. — Они, те кто уходят, — люди Странствующего Бога! А мы… Мы лишь мулы, обеспечивающие их подвиг. Твой отец, наш юный брат — вот истинные Маурирта!
Иланна хотела ответить мужу, согласится с ним, и вдруг по кораблю разнеслись громкие крики дозорного матроса. Он стоял на самом носу корабля, уже опустив зрительную трубу, и радостно показывал вдаль рукой.
— Земля! Земля! — восклицал он. — Острова Цога!
Глава 7. Старый Дворец
Шестнадцать кресел-кораблей в зале Поруки большей частью пустовали. Лойон смотрел на их глубокие ложа, думая о том, что и прославленные капитаны редко собирались в полном составе. Ему удалось настоять на секретности — в Королевский совет не пригласили ни главу Фуражной Гильдии, ни главу Гильдии Знахарей, ни выборного чиновника, представляющего Колыбель. Гелиментра не явилась, чтобы не затенять своего мужа-наследника. Кимирра, Иланна и Висар выполняли переговорную миссию на островах Цога, а от младшего поколения Маурирта толку немного — Лойон никак не мог решить, кого из них допустить к управлению государством.
Китовые лампы навесили на каждом своде, а также нескольких цепях прямо над столом. Они богато освещали чертог — вверху даже виднелись росписи, изображающие облака и Странника, наблюдающего за гибнущими людьми. Его величество король Кайромон Шестой тяжелой походкой вошел в зал, шумно втянул носом воздух и грузно опустился в большое кресло из золотого дерева тонка, потом оперся на спинку в виде корабельных мачт. По давней привычке король снял корону Империи, отлитую при короле Гахоне Втором, увенчанную аквамаринами, сапфирами и топазами так густо, что серебряный обруч терялся в великолепии драгоценных камней. Брат положил корону на стол и вперил взгляд за левое плечо Лойона.
— Ты?! — взревел он. — Что ты здесь делаешь, малец?
Никто из советников сесть не успел. Первый Явитель Элирикон величаво молчал, как будто находя объяснения ненужными в столь счастливое время. Лойон же поспешно напомнил:
— Это Рахо, ваше величество! Личный слуга Первого Явителя. Он помогает почтенному Элирикону в его телесной немощи! Рахо служит храму с младенчества, он предан... а также нем. Он заседал с нами на прошлом совете!
Брат пошевелил губами под роскошной бородой, видимо он что-то вспомнил. После сделал знак кистью, призывая советников сесть.
Жнец Правосудия Лойон Маурирта, выждав время, пока упитанный служка безболезненно усаживал Элирикона в кресло, заговорил:
— Мой царственный брат! Позволь, прежде чем мы обсудим найденные поразительные находки, уладить несколько срочных дел, требующих твоего внимания.
Король резко кивнул и буркнул неразборчивые слова.
— Жнецы, помогающие мне в землях Хисанн, доносят, что в предгорных районах спешно куют новое оружие, — начал Лойон. — Пики, мечи, доспехи. Лорд Эссад игнорирует наши запросы и не выполняет договор по поставкам...