Гулуй удивленно взметнул брови вверх: среди присутствующих лишь он впервые узнал о трупе.
— Гонат уверяет, что он отправил тонка обыскать труп...
— Какое осквернение! — брезгливо промямлил Элирикон. — Нечестивое существо вступило на место, откуда указал нам путь Элирикон Спаситель!
Это, конечно, совершенно не так. При допросах и рыбак, и тонка признались Лойону, что оба вступили на скалу. Ну уж радовать явителя он не будет.
Лойон покосился на соседа и со вздохом заметил:
— Запрет ведь касается человека. Как там сказано в «Восхищении бога»? «Только мальчики, принцы крови и ни один человек кроме...» Вы же не признали тонка за людей, Первый Явитель? — придав каплю язвительности, спросил он.
Жрец дернул головой, словно от боли, явно показывая, что он думает о таких вывертах.
— Случилась воля Странствующего! — торжественно объявил король. — Когда-то он привел флот Империи к землям тонка, и теперь вновь использовал их! Святой путь открыт!
Виауриг дождался затишья и продолжил:
— Милостью богов рыбак не утонул на обратном пути и привез нам следующие вещи: перстень из неизвестного металла, очень искусной работы — в виде переплетающихся линий или змей; бронзовую трубку с завинчивающейся крышкой, внутри которой находился свиток с письменами из странной, чрезвычайно легкой белой ткани; короткий меч с лезвием темно-синего цвета — его сталь похожа на сталь Камня, тем, что на нее не действует обнимающий камень; сапог из толстой кожи, — говоря, искатель моря выкладывал предметы на стол.
— С сапогом мы определились — это кожа речного крока, ваше величество! — пояснил Хауренк.
— Я знаю этих зверей. — Король качнулся в кресле, его громадная тень заплясала по стенам чертога. — Злобные твари! Лорд Алавиго стравливал их, когда я гостил на севере много лет назад, — он потянулся к столу, сгреб ладонью свиток и уставился на неизвестные письмена. — Вот только, не помню, чем я там занимался?
— Договаривались о свадьбе Кимирры, ваше величество, — Лойон улыбнулся брату.
— О да! Верно! Но мне сейчас не до моего беспутного сына! — король мельком взглянул на Лойона и задал следующий вопрос искателям. Произнес его с нарастающим гневом:
— И вы будете утверждать — этот человек приплыл на скалу оттуда? Выходит, Алавиго дурачат меня?
— Нет, нет, ваше величество, — без промедления ответил Виауриг. — Изучив письмо, мы установили, что его язык совершенно не похож на языки Атонкариса. Он отличается и от алфавита фаалаату, и от южных наречий, и даже от цоканья тонка, если бы они где-то научились писать на нем.
— Также мы сравнили письмо с древними текстами империи. Оно не имеет сходства с языком Ниа или несколькими неизвестными документами, оставшихся у нас с тех далеких времен, — досказал за собрата Хауренк.
— Что же здесь написано? Говорите! И расскажите, что произошло с божьим посланцем! — потребовал ответа король, встряхнув письмо над столом.
— Осторожнее! Боюсь, эта ткань не столь крепка, как пергамент. — предупредил его Лойон.
— Вряд ли мы узнаем, — признался Виауриг без должного старания в голосе. — Без образца или какой-то зацепки разобраться в чужом языке нельзя.
— А нужно ли копаться в свитке? — негромко молвил Элирикон будто в гулкую пустоту своего храма. — Явлен знак нашего бога! Его нужно доставить в храм — присоединить к святым книгам. Как и остальные предметы. Я уверен, если Странник захочет, он непременно разъяснит нам.
Гед вынул странный меч из ножен, повертел в руках.
— Он очень хорошо сбалансирован. Стали с таким синим отливом я никогда не видел. Хочешь взглянуть поближе, братец?
Наследник наигрался с мечом и протянул его через стол.
Гулуй принял меч с видимым нетерпением. Он прикоснулся пальцем к кончику меча и одернул его.
— Остер! — воскликнул он. — Меч очень короткий и странной формы!
— Я уверен, что все предметы из внешних земель, — заключил Виауриг, привлекая громким заявлением всеобщее внимание.
— Да! — в волнении подтвердил король. — Вы должны прочитать письмо, — все-таки повелел он. — Возможно, оно от нашего с вами бога! И… — Кайромон застыл, мигая глазами. — …А, вот что! Я хочу объявить народу о дарах Странника. Узрев их, каждый набожный человек захочет отплыть со мной!
Идея так себе... Некоторые короли, пытаясь собрать в плавание побольше народа, заявляли о прибывших кораблях из внешнего мира, появлении посланцев Странствующего или жителей Сияющей Империи, а также прочих чудесах. Для короля-строителя Гахона Хвастливого похожее вранье закончилось бунтом и гибелью, а волнения и мятежи в столице обрушили королевство в Сорокалетие Войн.
Лойон, не мешкая, возразил королю.
— Стоит ли делать это, брат? — спросил он. — Чернь ничего не знает о мечах и языках. Ее легко воспламенить, но трудно успокоить! Если и объявлять о незнакомце, то как можно ближе к отплытию кораблей.
— К праведному дню, заповедному велением бога... — поправил жнеца Первый Явитель.
— Заповедному велением бога... — с чувством повторил король.
Повисла благочестивая тишина, озаряемая колебаниями пламени, которую прервал Гулуй.
— А где же сам труп? — полюбопытствовал он.
— Гонат не мог вступить на скалу, а тонка оказался слишком слаб, чтобы в одиночку перетянуть человека в лодку. Они оставили труп на скале, — объяснил ему Лойон.
Он довольно долго допрашивал эту парочку. На самом деле тонка винил в том рыбака; сам-то он был не против перетащить труп, с целью обглодать его и немного утолить голод. Лойон узнал обо всем сразу, как только Кани — жнец-помощник легонько стегнул Улу кнутом. Гонат же клялся, что побоялся утонуть с трупом в ветхой лодке, а после еще признался, что не захотел переносить зловонный запах в обратном плавании. Король запретил Лойону пытать счастливца, но от одних угроз этот простоватый мужлан выложил все.
Однако признания узников, как и контрабанда трав, не являлись предметом королевского внимания. Лойон привык не докучать брату разной мелочью.
— И что же? Он по-прежнему там? — усомнился Гулуй
— Когда «Вечный поиск», на котором я отправился лично, приплыл к скале, труп уже смыло в океан, — рассказал Виауриг. — Мы нашли на скале лишь ножны. От этого меча, — указал он. Искатель исподлобья посмотрел на Элирикона через стол. — Нам пришлось изрядно потрудиться, чтобы забрать их, не прикасаясь к скале.
— Пусть же божий человек вечно странствует по вселенским угодьям, — вставил явитель пожелание неизвестному.
— Что с ним произошло? — встрепенулся Кайромон своим басом. — Я хочу знать: какая беда случилась с этим отважным странником?!
— Вероятно их корабль разбился о скалу, ваше величество, — немедля ответил Виауриг. — На ней много крови... Возможно у него имелись спутники, и их взяло море.
Лойон не удержался помыслить.
— Однако вы не нашли ни того, ни другого. Ни обломков, ни тел...
— Они могли пребывать на скале долго, — пожал плечами искатель моря. — Богиня наслала сильнейший шторм, и она плакала в те декады. Рыбак рассказал нам, что человек был очень худ, и он лечил свою сломанную ногу, хоть и не преуспел в лечении.
— А если его высадили с корабля? — предположил Гед. — По описанию одежды и предметам можно предположить — незнакомец явно был лордом. А если его люди взбунтовались и выбросили капитана за борт?
Король вновь оживился — он ткнул пальцем в темноту у дальней стены чертога.
— Корабль! Впервые за тысячи лет он приплыл к нашим берегам! Долгожданный знак от нашего с вами бога! Найдите мне проклятый корабль! — настойчиво приказал он.
— Постараюсь, — успокоил брата Лойон. — Я уже разослал моим людям указание сообщать о всех необычных вещах, найденных в Атонкарисе, — привычно солгал жнец. — Правда, поиски потребуют времени... — Он потрогал свой длинный, похожий на птичий клюв нос и уточнил: