— Спасибо, господин! — Гонат закивал, моргая и слезливо щурясь. Рожа у него самая обычная.
— Я заступился за простолюдина, хотя редко заступаюсь за лордов! Поэтому король простил тебя и даже оказал великую честь! Он берет такого преступника как ты, c собой в Странствие! — огорошил рыбака Маурирта. — Ты рад, что исполнишь завет Странствующего Бога?!
— Бог заповедовал плавать, искать и... и... — похоже рыбак забыл мудреное слово.
— Сияющую Империю! И другие земли!
— Да, господин! Я предан богу!
— Ну и отлично. — Лойон вернулся к большому столу, достал из нижнего ящика мешочек небольшого размера. — Подарок от меня! Награда, за сделанное для твоей семьи!
— Спасибо, ваше правосудие. Спасибо, ваше правосудие! Спасибо, ваше...
— В первый день нового года явители возьмут тебя в храм, — прервал поток благодарствий Лойон. — Пока же еще послужишь мне. Иди! Мой человек проводит до дома.
Улу усадили за тот же столик через некоторое время.
— Послушай, Улу Одноухий, — доверительно заговорил Лойон, возвышаясь над ним. — Правда ли, что вы — тонка, любите поедать собратьев еще живыми, отрезая от тела кусочек за кусочком?
У тонка глаза на лоб вылезли.
— Дикие! Они любят! А Улу не таков! — процокал он жалобно.
— Я тебе верю, — сказал Лойон. — Поэтому и хочу, чтобы мы стали друзьями.
— Да. Повелитель. Я твой раб! Друг!
Лойон чуть не рассмеялся, так не величали даже короля.
— Называй меня, милорд, господин или ваше правосудие, — указал он. — В общем, как там говорится, давай Улу, заключим союз тонка с человеком!
— Заключим. Союз! — обрадовался Улу, недоверчиво косясь снизу-вверх.
— Ты будешь выполнять мои поручения, а я заботится о тебе, — предложил форму союза Лойон.
— Да. Повел... Господин! Заключим союз! Тонка с человеком! — торопливо прострекотал Улу.
— Отлично.
— Господин. Притроньтесь к камню. В груди, — попросил Улу, робко привстав.
— Ты про сердце? — этот тонка нагл и не чувствует своего места. — Обойдемся без формальностей! — отрезал Лойон. — Где ты говоришь спрятал контрабанду?
— В хибаре. Тут. На Болотах.
Болота вокруг Колыбели осушили еще до конца Мутной Эпохи. На веку Лойона так называли предместный район, где приютились в основном тонка.
— Пойдешь за ними сейчас. С моим жнецом. Траву отнесешь Гонату, — велел Лойон, начиная чувствовать усталость.
— Увидят. Жнеца, — осмелился возразить Улу.
— Молодец, — усмехнулся Лойон. — Не волнуйся, жнец будет одет по-простому.
Улу понимающе закивал.
— Но это не все, — Маурирта отошел и опустился в кресло за большим столом. — После жнец сопроводит тебя в Храм Выживших. Я отправляю тебя поближе к дому, в земли, граничащие с домом Хакни. В качестве проводника у моего племянника. Бывал там?
— Да. А как же… Я тут…
— Там есть дерево? — спросил Лойон, прервав его неразборчивое бормотание. — Дерево тонка?
— Было, ваше величество, — спутался Улу. — Шесть лет. Назад.
Немалый срок... Лойон потянулся к звонку, чтобы позвать стражу.
— Милорд, — заискивающе цокнул Улу. — Гонат обещал. Награду!
Нахальная бестия...
— Ах да, — будто вспомнил Лойон. — Я отдал награду твоему дружку. Возьми у него. Но если ты поможешь мне и найдешь дерево, награда будет много больше, — пообещал он.
Вошла стража, и когда тонка уже стоял в дверях, Лойон Маурирта сказал ему последнее слово:
— Если же ты нарушишь наш союз, то знай Улу, что одноухого тонка найти легче, чем двуухого.
Улу важно склонил голову, будто сам уродился лордом. Однако Лойон не обольщался, с тонка пробовал не только он, но и его предшественники. Чаще всего такой найм ничем не заканчивался — тонка просто пропадали в своих болотах.
Лойон снова вызвал Кани и наказал ему обеспечить путешествие Улу за стены и обратно. Затем спросил:
— Что нового по убийствам?
— Клещи. Я почти уверен, милорд. Мы нашли маски летучих мышей, но это обман. У одного трупа разорвано горло и выпита кровь, а его раны нанесены большим топором.
— Кровавое Пойло?
— Он самый. Появился из затишья.
— Пять стражников убито. Кани, нажили мы позор для жнецов! Разгильдяи! Оказывается, кандалы нынче узники не таскают! Вы нашли виновных?
— Да, милорд. Сатилл определила четырех человек. Выписала по двадцать плетей и лишение жалования за полгода.
Настроение ни в одну пасть! Лойон выдохнул с хрипом, скривился.
— Все удвоить! — поправил он мягкосердечную дочь. — Количество виновных тоже! Что разузнали насчет освобожденного каменотеса?
— Мало, — виновато сказал Кани. — Он — полукровка! Конный дозор легиона схватил его, когда он пробирался к городу. Вел себя дерзко, назвался Хордо. За наглость его сдали на карьеры.
— Ищите дальше. Нападение произошло неспроста, и я чувствую на карьерах измену. Определите круг подозреваемых, тех кто знал о гибели рудокопов. — Лойон на миг застыл в нерешительности.
«Делай, что замыслил и гори оно огнем в раскаленной пасти!» — приказал он себе.
— Садись ближе, — пригласил он помощника к большому столу.
Кани поклонился, поднялся на возвышение к столу, сел в кресло напротив.
— Вызови Защитника на встречу. Как можно скорее, — раздельно выговаривая слова, сказал Лойон Маурирта. — В темный час... Скажем, в час второй казни... Найди новое неприметное место.
— Хорошо, милорд.
— И помни, Кани! Никто, даже Серп Правосудия, не должен узнать об этой встрече!
Глава 8. Рыбный район
Гонат возвращался домой вдоль моря, верно рассудив, что шататься по кривым улочкам с мешком меди за пазухой дело квелое. Прислуга Госпожи скрывалась за облачными стенами, ее ночной глаз не светил — Неумолимая сегодня в самом худшем настроении. Темень в часы казней окутала Колыбель так, что рыбак четко видел лишь свои колени, но не дрянные сапоги. Поначалу Гонат боялся заплутать в незнакомой части города и потому незаметно помолился. Очень вовремя, Бок — жнец, данный ему скорее в охранники, едва ли в проводники, вывел его из Дворцового квартала, а уж потом они спустились к гавани через кварталы Садов.
То ли Гонат отвык от улицы, то ли за время его заключения взаправду стало холоднее — в любом случае с моря задувал пронзающий ветер. Ночные бродяги изредка попадались по дороге; мелькали их серые тени, слышался говор. Гонат благодарил бога, ведь жнец такой же плотный как он, но ростом на голову выше шел рядом.
Все может приключиться… В правление Богини по улицам рыскают ее слуги: лихие бандиты, убийцы, демоны да разные уродливые химеры, которых Двуглав, храпя, выплевывает в мир. Добрые люди в плохое время спят или в крайнем случае возносят мольбы лишь бы пережить ночь. Бок оделся рыбаком, хотя куртка у него была подлиннее — под ней он прятал короткий топор. Гонату хотелось думать, что Жнец Правосудия, приставив охрану, ценит его.
О Лойоне, допросах и Обители Гонат вспоминал с дрожью, леденящей нутро. Затхлая маленькая камера, где его держали, оказалась намного хуже его собственной лачуги. Он то подозревал, их заведомо будут допрашивать — они с Улу все пять дней трудного обратного плавания обсуждали предстоящее, растолковывали друг дружке, что и как говорить.
Вот только Гонат просчитался: в тюрьме его держали несколько дней; нудно мучили вопросами, причем одними и теми же — иногда этим занимался сам Лойон, часто Кани, а иногда какая-то коротко стриженая женщина; приносили в камеру орудия пыток, от вида демонского железа у Гоната шевелились волосы в паху и по всей спине. Еще два раза Лойон Маурирта поил его ячменной настойкой — такой крепкой, что Гонат обжигал горло; наутро, просыпаясь в беспамятстве, он долго соображал не сболтнул ли лишнего про монету, трясся всем телом, благо потом понимал, что все обошлось.