— Спасибо, господа, что почтили присутствием нашу трапезу, — сказал он двум высоким гостям и принцу Коуду. — Мы редко обедаем вместе с женой, и, к сожалению, еще реже принимаем кого-либо, — он улыбнулся. — Виноват в том я без всяких оправданий! Дела, дела, всегда дела… Спасибо за визит, Ланта, я уверен, Гулуй с честью выполнит поручение короля! Рад увидеть твоих девочек! — добавил он вполне искренне, ведь обе они, а особенно дерзкая черноволосая Лита, напоминали ему Сатилл в детстве. — Госпожа Аманда! — Лойон кивнул супруге префекта и пригубил вино.
— Рад встрече с тобой, дядя! — сразу отозвался внучатый племянник — щегольски одетый юноша с горделивым и самоуверенным лицом. Он залпом опустошил свою чашу. — Отец говорит, я должен помогать, вникать в дела королевства, и мне жаль, что сегодня мы беседовали о пустяках.
Принц Коуд — старший сын будущего короля Геда, к своим девятнадцати годам женился, обзавелся пятимесячным сыном, но ничуть не утратил дурных привычек. Целыми днями он шатался по дворцам, борделям и храмам, хохотал с шутами и музыкантами, вот так напрашивался на обеды, — короче говоря, легкомысленно прожигал жизнь.
Лойон бы предпочел видеть вторым наследником кого-нибудь из младших сыновей Геда — однорукого Тина, если его увечье не принесет несчастья престолу или маленького силача Канига, тем более, что Гелиментра из трех сыновей обожает именно его.
Пустое… Коуд уже пустил корни, хотя бы в этом он оказался хорош.
— Ты обязательно поможешь, Коуд! — пообещал Лойон. — Для начала приходи ко мне в Обитель Правосудия и вникни в парочку судебных дел.
— Ой! — вскричала Лита. — А можно и мне прийти в Обитель, чтобы осмотреть пыточные камеры?
Его заслуженная слава… Похоже пятнадцатилетняя Лита больше понимает в правосудии, чем принц-оболтус.
Мать Литы опешила, и Лойон постарался ее успокоить.
— Жнецы давно не пытают, а выискивают доказательства, милая! — сказал он девушке. — Поэтому приходить незачем! Хотя все возможно… Например, Сатилл исполнилось восемь, вдвое меньше чем твоей сестре, когда она впервые зашла в камеры.
Дилия, походившая на Литу кудрями, однако гораздо более рассудительная, скромно потупила взор, показывая старшим, что ни в какую обитель она не стремится.
— В час слова я иду в город! — громко заявил Коуд. — Лита, хочешь прогуляться со мной?
Ланта, обычно спокойная и вежливая, не дала дочери даже подумать.
— С ума сошел, Коуд! Отпускать дочь с тобой я не собираюсь!
— Я взрослый мужчина! И слуг с собой возьму, — упорствовал Коуд. — При случае они защитят Литу!
Альт Рег с достоинством пригладил куцые усы.
— Хочу сообщить, что порядок за чертой Дворцового квартала — прямая забота префекта! В Колыбели безопасно! Об этом позаботилась городская стража… — Лег покосился на Лойона, — и естественно, жнецы правосудия.
— Безопасность не входит в число моих выражений, — не согласился Лойон, взглянув на префекта исподлобья.
Лег поспешно закивал, а Марния, омыв руки, расправила платье — прекрасное, как она считала, сиреневое с вишневым цветом, недавно скроенное королевским портным. Очередная тряпка…
— Может еще посидим? — спросила жена. — Я велю подать нежный сыр со сливками и ореховый пирог!
— Нет, нет! Благодарю, Марния, но нам пора идти! Было приятно пообедать вместе! — Ланта избавила жнеца от возражений.
Она с дочерьми выходили первыми, и Маурирта с хозяйкой взялись проводить их. Коуд лихо взмахнул ему рукой, поспешно ретируясь. В Обитель он не заявится, даже став королем, — хорошо бы Лойону уже странствовать по Вселенскому Древу к тому времени. Он выкинул принца из головы, вернулся к столу, галантно подал руку жене Лега и высказал подходящую любезность. Его тут же нагнал сам префект, привскакивая на каждом шаге с другого бока и горячо шепча:
— Великолепный обед! Мое почтение, милорд! Как-то даже не нашлось времени обсудить с вами торговлю в столице! Приходиться сообщать правду, уж извините, милорд. Торговля приходит в упадок! Купцы завышают цены, ленятся, придерживают товар. И все при нынешнем неурожае! Они глупцы, ищущие лишь наживу! Нам грозит голод, ваше правосудие, голод! Вот если передать подряды в ведение городских людей — честных людей, помногу раз проверенных мной… Прибыли, ваше правосудие, большие прибыли. Раздавать их по жадным карманам в такое-то время… Близится Странствие, и я мог бы лично проследить за снабжением кораблей!
Аманда Лег, такая же маленькая и подвижная, кивала в такт отрывистым фразам мужа. Лойон знал, что у этой парочки все решается на общем совете.
— Пока не время, — отговорился он. — Не нужно спешить. Скоро на престол взойдет новый король! Я уверен, принц Гед выслушает вас и после поступит сообразно нуждам Колыбели и всего королевства.
Вместе с Марнией он распрощался с префектом, а когда повернулся, то обнаружил Второго Явителя, стоящего рядом.
— Его святость поручил мне кое-что сообщить вам! — без вступлений сказал Хассо. — В частном порядке.
Натуры вроде тебя хорошую весть не приносят, подумал Лойон. Он провел биннахарца к дальнему окну гостиной — узкому, с красивой росписью — своеобразному уголку, где любил иногда постоять в раздумьях. Марния вернулась к столу.
— Я слушаю, Сагон.
— Чистый Круг узнал плохие новости о вашей воспитаннице.
— Моей дочери! — резко поправил Лойон, вперив взгляд в бесстрастное лицо явителя. Дело стало яснее некуда.
— Да, — Хассо не спеша моргнул и монотонно договорил: — Явители установили, что она имеет плотские отношения с женщинами. Одна из них находится сейчас в храме и дает признательные показания.
— Что?! — Маурирта подался вперед, чуть не коснувшись груди Хассо своей гривой. — Какие еще женщины? Как ты смеешь, явитель, нести эту чушь! Я ее отец, а кроме того Жнец Правосудия, как ты волен заметить! И поверь мне, моя дочь чиста, словно горный ручей!
— Есть и другие свидетельства, ваше правосудие. Разговоры, слухи, доносы… Она до сих пор не замужем и похоже не интересуется мужчинами. Чистый Круг вынужден открыть церковное дело.
— Ты с ума сошел, Второй Явитель. Ей всего двадцать шесть лет! — Лойон не смущаясь, положил руку на шею Хассо и сильным движением приобнял его, что было заметным нарушением этикета. — Послушай-ка меня, биннахарец! Как открыли дело, так и закроете — за неимением улик. А наглую дрянь, посмевшую обвинять Маурирта, приведите в Обитель. Я сам ее допрошу!
Хассо не стал снимать руку Лойона, но нисколько не подчинился. Жрец стоял прямо, лицом к лицу.
— Мирской суд не имеет соизволения бога. Написанные, в «Восхищении…» догматы нерушимы, — гнул он свое. — Вблизи Странствия такие пятна нужно убирать!
Лойон отодвинулся от явителя, освобождая проход и ожидая его ухода. Тот, однако, продолжил:
— Но его святость хотел бы услужить вам, он постарается утрясти оплошность круга. Элирикон всего лишь просит допустить лучших явителей в обитель и помочь в ведении дел.
Ээээ… Как он мог поверить, что причина в блуде! Ненасытный старец одним веслом подгребает на похоронном баркасе, а власти жаждет, словно король-юнец.
— Вы итак ведете дела против ереси, показного язычества, нарушении заповедей, несоблюдения обрядов… — Лойон усмехнулся. — Что там еще? Не напомнишь?
— Всякое преступление есть преступление против Странника. Явители должны участвовать. Например, этот ужасный случай с насаженной на кол девицей. Можно начать сотрудничество с него. — Голос жреца был до того спокоен, что Лойону показалось — он стоит на сонной проповеди в Бирюзовом Храме.
Любопытное получится следствие — набожные явители и его дочь-оторва.
— Я подумаю… — сказал он, подражая собеседнику, хотя кипел гневом внутри.
— Его святость в летах и нетерпелив, я не знаю, как долго он сможет сдерживать круг от…
Брат короля, Маурирта — потомок спасителя, Жнец Правосудия в конце концов!