Лойон напустил строгий вид, присел на краешек стола.
— Что еще по этому убийству?
Сатилл положила циркул.
— Девушку звали Лала. Похищение случилось ранним вечером, когда она возвращалась от кузины. Там всего-то пройти шестьдесят ярдов. Люди еще ходили по улице, но как ты понимаешь, никто ничего не видел. Вот-вот. — Сатилл вставила словечки от которых Лойон безуспешно отучал ее в детстве. — Хотя одна старуха, ей терять-то совершенно нечего, сболтнула, что слышала звуки борьбы около своего дома. Непродолжительной борьбы… И приглушенное мычание.
— Зажали рот?
— Я уверена — похититель использовал платок со снотворным. Возможно, что-то вроде нашего раствора.
— Сонный раствор штука полезная, — сказал Лойон. — Думаешь убийца из своих, из жнецов? — по привычке экзаменовал он.
— Брось! — рассмеялась Сатилл. — Рецепт раствора знают искатели, лекари, да кто угодно может его приготовить!
— А псы?
— Не взяли след. Мы поздно нашли место похищения.
Дальше она не стала дожидаться вопросов.
— Родственников мы проверили. Тихая семья, младший брат шести лет. Жертве всего тринадцать — даже жених не завелся. Да и скажу тебе начистоту, отец, она совсем не красавица. Вот так…
— Выходит тупик? — посетовал Лойон. — Ее изнасиловали?
— Как пришла на службу не припомню такой мерзости, — скорчила лицо Сатилл. — Непохоже на изнасилование, мы с Боком семени не нашли. Зато по всему телу следы от веревок, причем не только на запястьях и лодыжках: ее плотно привязывали, чтобы не могла извиваться. Я думаю, это ритуальное убийство, и хочу разузнать у искателей о каких-нибудь страшных обрядах. И у Расса тоже.
«Не хватало еще ритуальных убийств для разнообразия!»
— Я сам ему скажу, чтобы поискал в архивах, но другие версии не отбрасывай.
— Тело обнаружили на той же Ремесленной улице, когда Богиня еще жила. От похищения прошло часов шесть-семь, — не стихала с докладом Сатилл. — В самом начале улицы о труп споткнулась служка, собирающая ночную мочу… — Лойон уже вполуха слушал дочь, вспоминая, как нашел плачущую голую девочку лет трех-четырех у статуи жнеца перед входом в Обитель. Мать Сатилл была шлюхой, а пьяный клиент решил позабавиться не только с ней, но и с дочерью. Мать попыталась защитить дитя, мерзавец полоснул ее ножом, а Сатилл удалось сбежать. Всю ночь она, дрожа от страха и холода, бродила по городу и к утру невредимая вышла к статуе. Лойон с первых мгновений их встречи считал: он получил внимание Странствующего Бога. Благодаря молитвам бог спас и даровал ему дочь!
Больше книг на сайте - Knigoed.net
Жаль, что он уже не столь благочестив, как в те годы, когда только начинал службу в Обители. Насмотрелся всякого… А того подонка Лойон выследил через несколько месяцев и долго топил в Улитке, пока он не выкашлял легкие вперемешку с кровью.
— Ты слушаешь отец? Тебя что-то тревожит? — заметила неладное Сатилл.
— Значит, хочешь поискать длинные столы, плиты, на которых ее могли привязать, — вернулся в полумрак комнаты Лойон. — По мне занятие долгое, если не безнадежное, — он встал, сделал пару шагов взад-вперед в колее между столом и стенкой, взял Сатилл за предплечья и приподнял со стула.
— Есть кое-что! Извини, тебе не понравится! — Лойон собрался духом. — Явители разнюхали о твоих... твоих грехах, — выдавил он из себя, пригладив волосы.
— Но как? Клянусь, отец, я была очень осторожна!
— Не считай жрецов простофилями, — поучил он дочь. — В Чистом Круге дураков нет. Элирикону за восемьдесят, а его ум в десять раз острее, чем у моего бедного брата. Люди же вокруг мелят языками, они болтливые, забери их бог в Странствие. На обед сегодня заявился Второй Явитель — жрецы открыли против тебя дело!
— Проклятье!
— Пока Кайромон у власти бояться нечего. Но в Геде я не уверен — король из него выйдет слишком правильный, — вздохнул Лойон. — Очень некстати ты остригла волосы.
— Я же говорила — в любой драке меня хватают за них.
— Сто лет не бывал в драке, и ты не должна бывать, — отчетливо сказал он. — Не забывай, Сати, что ты Серп Правосудия! Скажи мне лучше, кто у тебя сейчас? — прямо спросил он.
Сатилл опустила и сразу подняла взор.
— Я нашла ту, которую так долго искала! В этот раз точно! Девушку зовут Айлур, а ее отец, собиратель — сановник Килиханис, тот, кому разрешено срывать цветки. Семь лет назад он состоял в большой делегации, когда они преподнесли дар Главе Выживших.
Если бы жрецы схватили такую особу, то он бы сразу узнал.
— Кто-то дает показания в подвалах Бирюзового храма. Скорее всего та прачка!
— Ена? Мы расстались нехорошо, — подтвердила Сатилл.
— Неважно. Слово простолюдинки ничего не стоит, — сказал Лойон снова усаживаясь на стол. — А что делает Айлур одна в Колыбели?
— Она не одна. Ее тетка служила фрейлиной королевы, а сейчас заправляет мастерской, где делают музыкальные инструменты из древа богини. Айлур расписывает их, — Сатилл улыбнулась и закончила. — Вот такие у нас дела, отец!
— И она, конечно, не верит в Странника!
— Разве это важно?! Главное, что она не замужем по той же причине, что и я!
Лойон посмеялся, пока Сатилл с ехидцей смотрела на него. Потом сказал дочери:
— С вольной жизнью отныне покончено! Я нашел тебе мужа!
— Но…
— Никаких отговорок, Сатилл. И отсрочек больше не потерплю! Не волнуйся, как я и обещал, это добрый, я надеюсь, понимающий человек.
— Он…
— Да. Он должен узнать.
— И кто это? — в нетерпении спросила Сатилл.
— Нет смысла говорить, я еще не предложил помолвку, — ухмыльнулся Лойон. — Так что тебе придется помучиться.
— Жених может отказать.
— Не думаю…
Он встал, размял руки и поправил балахон.
— Займись карьерами. Это дело важнее, чем убийство какой-то девчонки. Назавтра приготовь мне отчет, а среди стражников поищи крысу. Аккуратно поищи… Карьеры находятся в ведении городского префекта, и Кани мне сообщил, что об обрушении скалы докладывали его помощнику. Кстати, куда он подевался?
— У Кани встречи с осведомителями, ушел еще вчера перед расцветом.
Лойон погладил живот.
— Марния накормила меня вкусным обедом. Не хочу сегодня работать. А то ему требуется отдых, — он похлопал ладонью по телу. — Побуду у Расса и пораньше вернусь во дворец.
— Вы не ругаетесь с Марнией?
— Иногда бывает.
— Она все также гневается на меня? — помириться с Марнией было заветной мечтой Сатилл.
— Меньше… Уже меньше, — жнец собрал все свое мастерство. — С возрастом люди становятся мудрее. Мы еще пообедаем вместе!
Лойон вышел из комнаты дочери, направляясь на задний двор. Там располагалось грубое двухэтажное здание — казарма для стражи, построенная в те времена, когда жнецы не защищали себя сами. Теперь в казарме архив, которым заведовал старый друг Маурирта.
Расс служил Серпом Правосудия еще при отце — Дайкойгоне Четвертом Длинном. На семь-восемь лет старше — он обучал и опекал Лойона. Но как-то, он неудачно спрыгнул с крыши и вывихнул стопу. Знахари вправляли ее, растирали припарками и мазями, привязывали дощечки к стопе, а самого Расса к кровати. Лечение длилось несколько лет, вот только закончилось оно погано — отпиливанием ноги у колена. И каждый нынешний день Расс неловко ковылял с костылем и деревянным протезом, вечно ругая Безжалостную и несчастную крышу.
— О, именитый гость сподобился зайти! А я уж думал в столице переворот, и всех принцев скормили Двуглаву, — проскрипел Расс, завидев Лойона на пороге своей тесной каморки. Желторотый юнец таскал сюда документы, а Расс решал какие скоблить, не доверяя никому, коптя свечи даже днем с неизменным усердием.
— Хочу передохнуть, ну и помочь тебе, дружище! — сказал Лойон. — Чистый пергамент стал очень дорог, нам нужно больше переписывать.
— У меня еще две комнаты неразобранных свитков, — пожаловался Расс. Его залысины отвоевали половину черепа, шрам под глазом походил на Смертный каньон, а борода и усы, как и прежде, нерадиво обрезаны. — Пергамент старый. Есть и гнилой, есть и погрызенный мышами и крысами. Один я не справляюсь, подслеповат стал читать грязную писанину.