Кэр вернулась обратно, уселась на скамью, положила ладонь на стол, из-под которой выкатился шарик.
Темное снадобье — говоря другими словами яд! Клещи поговаривали, что Кэр за долгую жизнь потравила народу больше, чем они убили все вместе.
— Да, да, мой мальчик! — она усмехнулась его испугу. — Не волнуйша, поверь, темное шнадобье получше, чем бешдумное тыканье шелешакой.
— Ты дорог нам! Братству, мне, Кэр! Яд подействует через несколько часов — значит, будет время, чтобы вернуться в город. С ножом… — Укор мотнул головой, — с ножом тебя возьмут прямо на месте.
Старуха Кэр развернулась назад, к шкафчику, порылась в нем; она достала бронзовую чашку и войлочную тряпицу.
— Учишь! — велела она, положив тряпку на дно чаши.
Подарок следил, как она зажала ядовитый шарик складками ладони, как перевернув руку, плавными движениями брала нож или кубок со стола, а потом пронося кисть над войлоком отпускала вниз смертное зерно.
— Пробуй! — Кэр сунула ему чашку и указала на шарик. — Яд ничего не шделает тебе. Нужно брошить яд в шуп, эль или любую шидкошть, чтобы он шработал.
Он принялся за учебу. Шарик на ощупь оказался твердым и гладким, словно морская галька. Укор немного понаблюдал за неловкими попытками Подарка, потом отцепил от пояса кошель и вынул кусок плотной ткани с несколькими булавками и иголками.
— Возьмешь с собой. Назовешься продавцом иголок — подмастерьем Вукота. Знаешь его?
— Конечно, — ответил Подарок, больше не глядя на собрата. Он не на шутку увлекся игрой с шариком. — Вукот-ремесленник — мастер по мелким предметам. Его лавка недалеко от Бесконечной улицы.
— Мы Вукота не трогаем, потому что у него родня в префектуре, — просветил Укор. — Слушай сюда! В деревне есть харчевня у колодца, куда после смены ходят на обед стражники. На крыльце харчевни и площадке перед ней идет вялая торговля. Не привлекай внимание — если кто-то потребует мзду, отдавай безропотно. И долго в деревне не слоняйся. Там наверняка пасутся жнецы.
Подарок лишь теперь понял, что поручение ему дали отнюдь не легкое. Зато насколько он вырастет в глазах братьев, если выполнит дело! Бедный Лапка — он же лопнет от зависти!
— Когда стражники войдут внутрь, иди вслед, заказывай эль, выжидай. Но не вздумай спрашивать о Лете или садиться за один стол с ним! Ты должен улучить верный момент, — напористо сказал Укор. — Боюсь, второй попытки для тебя не будет.
— У него штало получатша, — похвалила старуха Кэр.
— В любом случае, как только останешься без яда, беги в город. Запомни, если тебя схватят жнецы, то в пыточной камере разберут на кусочки, — пригрозил Укор.
— Ешли шхватят, лучше отправь эту бушинку в рот, — посоветовала Кэр. — Так шмошешь отдать клещам долг.
Любовь колосков к братству Подарок ощущал с детства. А уж как жнецы ненавидят отравителей!
Оставалась одна загвоздка.
— Лет? Как я определю, кто он?
В глазах Укора блеснули злые искринки.
— Об этом и хотел сказать. Я его видел. Кузен Тургуда, к сожалению, — скотина неприметная, — пошутил старший. — Средний рост, средний возраст, черные волосы. Носит усы, даже скорее усики. Лицо простое, глаза вроде бы карие. Все, демонская срань, как у остальных людей, забери его бог в Странствие! Хотя еще один признак есть, — вспомнил Укор. — Лет говорит медленно, с перерывом, он как будто думает вслух. Следовательно, приткнись к страже поближе, чтобы слышать речь. И чьи-нибудь имена! Понимаешь?
— Даже если я не услышу имя Лет, я услышу другое имя!
— Умный мальчик. — Укор протянул руку и взъерошил челку Подарка.
Старшие клещи обсуждали с ним предстоящее дело до первых всполохов рассвета. Укор рассказывал, как опознать жнеца. Старуха Кэр учила следить за привычками людей: во время еды, выпивки, да и просто в нелегкой жизни. Неумолимая Богиня уже корчилась в агонии, когда Укор сказал:
— Пора уходить! Будь осторожен — никто тебя не прикроет. И не бойся — воспринимай поручение просто, как будто уничтожение крысы! Все получится! Я не отпустил бы тебя без веры в успех, — серьезно изрек он.
В Сухую Подарок добрался незадолго до нового рождения Богини. Укор приказал ему не красоваться на виду: чем больше стоишь-торгуешь, тем больше покупателей подойдет, привлечет внимание, задаст неудобные вопросы. Ранним утром Пыльные ворота он прошел без помех — все-таки самые оживленные ворота в городе. Люди таскали через них черный камень, делая запасы на зиму. Потом, не торопясь, зашагал по дороге на юг, высчитывая время по оку. На пути он часто останавливался, встречая камненосов, охотников на залегших в норах мышей, ящериц и жуков, собирателей поздних трав и съедобных кореньев, иногда попадавшихся в пустынной земле.
Укор отобрал у него стилет, взамен выдав простой нож — тупой и ржавый, который лежит за пазухой у каждого крестьянина. Неуютно идти одному, считай безоружным — Подарок вспоминал минувшее дело, и свою грозную поступь в отряде братьев. Облака поначалу хмурые, укрепившиеся за ночь, в четвертом добром часу сдались — разошлись перьями. Око проломило стены, начиная жалить и высматривать людские грехи. Отравление — тяжелейший грех, но Подарок утешал себя, подбадривал внутри, что его отравление для спасения братства. Может такое действо бог и простит? Спасать же завсегда праведно!
Сухая деревня запустела давно, как сообщил Укор, и Подарок, вступив в нее, кругом увидел следы этого запустения. Не верилось, что когда-то у карьеров селились тысячи человек. Они таскали камни, гоняли скот, возделывали поля, разводили рыбу в прудах, нынче сгинувших во вселенские ветви. По обеим сторонам хилых улиц попадались редкие жилые дома; большую часть остальных разобрали до остовов и фундаментов. Нужную харчевню он сразу отыскал: у нее из печной трубы валил дым, к тому же она, вместе с живительным колодцем, оставалась здесь в одиночестве.
Замшелая вывеска висела над крыльцом каменной харчевни, но прочесть ее — тот еще труд. Из колодца две женщины тягали ведро на длинной цепи, наливая ее здоровому мужику в крепко привязанную, наспинную бочку. Они, как и мужик, стоящий на одном колене, проводили Подарка уставшими взглядами. На пыльной земле перед харчевней сидел лишь один приятель-торговец. Юркий старик, такой же тощий, как сам Подарок. Он присмотрелся к старику: продавец разложил на тряпке амарантовые, полбяные лепешки да горсть соленых кузнечиков.
Как же ошибался Укор — затеряться тут не получится! Вокруг площади ютилось не больше семи домов — грязных, рассыпающихся, но тоже каменных. Подальше, в конце пустынной дороги находился второй карьер и там же казарма стражников. Может эти две женщины приходились чьими-то женами; но Укор говорил, что у Лета, да и у других, если не всех стражников семьи живут в городе.
«Затеряться лучше всего на виду!» — припомнил Подарок воровскую премудрость. Он повернулся, встретился взором с одной из женщин и зазывно ей прокричал:
— Покупай иголки и булавки от мастера Вукота! Острые и крепкие! Из хорошей стали! Вукот — лучший мастер в Колыбели!
Здоровый мужик, кряхтя поднялся, а женщина, уже пожилая, потрепанная жизнью и грехами, недоуменно молвила:
— Незачем. На карьере есть казенные.
Подарок вздохнул, вставил в голос плаксивые нотки:
— Возьмите, тетенька! Вукот наказал мне продать хоть одну!
Женщина безразлично качнула головой, держа в руке полное ведро, и вся троица побрела к карьеру.
— Покупай иголки и булавки! — обратился клещ к старику.
— На что они мне, — отозвался тот. — Нанизывать кузнецов?
Вряд ли он — жнец…
— Ага, — брякнул Подарок. — Бери!
— Ха! — фыркнул старик. — Чудной малец… В округе жрать нечего, какие уж тут иголки.
Должно быть, Подарок выглядел очень жалобно, так как пустой встал с насиженного места.
— Вон в таверне сидит пара человек, предложи им. А может и Барвит купит… Я-то с ним разругался.
Подарок медлил. Придут ли стражники вообще? Вдруг что-то поменялось?