— Всего пара…
— К зиме деревни вымирают, — объяснил старик, дыхнув гнилью и показав остатки зубов. — Иди. А я тут посижу, подожду, когда охранники нагрянут.
Подарок постарался унять ликование. Где-то в теле зарождалась дрожь, какая бывает перед дракой. Дряхлые ставни таверны были распахнуты, и у одного из окон сидел человек — по виду писарь. Он что-то стирал на пергаменте. Не иначе проклятый колосок…
Подарок зашел внутрь. Писарь даже глаза не поднял, но в дальнем конце харчевни сидел еще воин. Короткий меч, нагрудник и остальной скарб он сложил на скамью в кучу. Воин пил эль и медленно жевал мясо, словно та корова, которая приснилась намедни.
На пышущих жаром черных камнях в очаге варилась ячменная каша. Хозяин дрянного трактира резал на каменной плите шмат старого вонючего сала. Мелкие куски он кидал в чашки. Завидев гостя, хозяин отложил нож и вытер руки о фартук.
— Чего продаешь?
— Булавки, иголки. От лучшего мастера Колыбели.
— Почем?
Грубый мужик. Борода в крошках, порванный нос, щеки можно в свой черед нарезать на сало. Наскочила страхолюдная мысль, — а вдруг он свиной оборотень? Тот, что обитает рядом с родственниками и пожирает их! Глаза-то какие навыкате — злые и мутные.
— Сто грошей за иглу, сто пятьдесят за булавку.
— Ха-ха! Сдурел? Заплачу двадцатку или проваливай!
— В городе дороже, — робко сказал Подарок.
— Как у тебя их не отобрали, — хмыкнул хозяин.
Видимо он — Барвит.
Подарок почесал за ухом.
— Бегаю хорошо.
— Да ну? — Барвит обошел плиту и вдруг схватил его за грудки. — А так убежишь? — ухмыльнулся он.
Демонская срань… Как бы не открылась рана.
— У мастера Вокута брат помощник префекта! Помощник господина Лега! — пропищал Подарок чистую правду.
Напор трактирщика ослаб. Он отодвинулся, убрал подальше мерзкую рожу.
— Мне плевать. Отдавай за двадцатку или проваливай!
О таких трудностях Укор не предупреждал.
— Ладно, восемьдесят, — начал торговаться Подарок.
— Куплю все за двадцать пять!
«Барвит хочет купить для перепродажи!» — лихорадочно понял Подарок. Как же зацепиться в харчевне?!
— Не могу. Вокут с меня три шкуры спустит! Со вчерашнего дня ничего не ел… — как будто заколебался он. — Ну хорошо, — выдохнул Подарок. — Отдам иглу за тридцать грошей, чашку каши и эля глоток.
Сердце колотилось, а всего его чуть ли не трясло. Давай соглашайся! Давай же!
В Колыбели годную иглу сбывают и за две сотни. Не медли, жирный урод!
— Так и быть, — лениво проскрипел трактирщик.
В харчевне восемь столов в два ряда — хотя какие столы, все те же плиты с карьера. Лавки — обтесанные прямоугольные камни. Писарь сидел в четвертом ряду напротив молчаливого воина. Он достал чернильницу, макал перо и царапал свиток. Как пить дать, обоим плевать на происходящее. Или кто из них жнец?
Подарок уселся за вторую плиту у стенки. Сложил в кошель медяки. Барвит нацедил ему треть кружки эля и дал ложку недоваренной каши. Вот кого ему надо травить!
Каша маняще пахла, и он не удержался, съев ее подчистую. Ждать Подарок не любил — поскорей бы закончить с делом. Он подпер кулаком подбородок, согнул вниз шею, опустил веки — как будто задремал. Нужно успокоиться после перепалки с Барвитом.
Вскоре снаружи донеслись голоса. Подарок качнулся, приоткрыл глаза. В харчевню заходили стражники. Он медленно отхлебнул эль, стараясь не упустить никого и вычислить жертву.
Стражников много. Пока они ставили копья, перебранивались с хозяином, усаживались, бросая на скамьи плети, клещ посматривал в оба. Стражники заняли все три стола у окон. Он насчитал двенадцать человек: пятерых забраковал из-за неподходящего роста или возраста; волосы и рожи еще двоих никак не подходили. Один из оставшихся — безусый, у второго – застарелый шрам под губой. следующий, пожалуй, доходяга — ростом будет поменьше, вдобавок он лыбился и без устали шутил.
Подарок сосредоточился на двух оставшихся стражниках. Как назло, они сидели за третьим столом у окна, напротив друг друга. Ему пришлось вполоборота развернуться, чтобы следить за ними. Страх ушел, просыпался азарт, словно он пробрался в заросли камыша в низовьях Улитки и охотился за утками.
За третьим столом тек разговор. Один из возможных Летов говорил и говорил, он вообще не затыкался. Второй, насколько смог понять клещ в общем гомоне, отвечал односложно.
Сомнений нет — это он! Вот только к нему не подобраться. Не выходить же на улицу и кидать яд через окно! Что предпринять…
Подарок левой рукой залез под штанину. Почесывая ногу, он извлек из потайного кармана яд. Он надеялся, что загадочный воин позади не жнец и ничего не увидел. Собрался, взял кружку и направился к Барвиту. Тот накладывал из чана полные миски каши.
— Могу помочь, растащу еду за полкружки эля!
— Иди ты к демону, — пробурчал в ответ Барвит.
— Ну, налей глоток! – взмолился Подарок.
— Двенадцать медяков за полную.
— Эх… На, возьми пятерку, — Подарок протянул вперед кружку и деньги. «Соображай, что делать!» — в отчаянии воззвал он.
На первом столе плотный высокий стражник жаловался безусому соседу.
— Какая там работа на одиннадцатом карьере! Там и заключенных то нет! Два десятка мучеников — еще пару раз глаз Безжалостной придет, и к Двуглаву — на вечные пытки. А нам чем они дохлее, тем лучше — пока один надзирает, остальные режутся в маратту вместе с начальником. А у вас тут и двенадцати человек не хватит, чтобы всех обойти, да плетью огреть.
— Да… — задумчиво кивнул тот. — Камень… У нас он лучше…
Барвит сунул кружку обратно, с элем на дне. Подарок прошел к своему столу, вынул товар и звонко вскрикнул:
— Покупайте иголки и булавки! Мастер Вокут послал меня обойти все пригородные деревни! Лучшая сталь! Сто…
Послышались голоса:
— Заткнись!
— Что за дурак!
— В Колыбели продавай!
— Малец! — позвал Барвит. — Возьму все по сорок!
Подарок не обратил на того внимания. Лет, наконец, повернулся и Подарок предложил ему:
— Покупай!
— Вот еще! У меня и жены то нет, чтобы зашивала, — удивленно ответил стражник.
— Бери себе мальца-торговца! Вместе будете приторговывать задницами! — засмеялся дохляк на втором столе.
Стражники загоготали. Подарок скис, уставился в грязный, выщербленный каменный пол. Он даже не ответил. Писец все царапал, молчаливый воин проглотил порцию еды в живот и усмехнулся Подарку. Сейчас встанет и скрутит, мерзкий колосок!
Подарок наткнулся ляжками на свою скамью и присел. Его ладони вспотели, он подвинулся к стене, засунул руки под стол, чтобы заново переложить яд. Лет женат! Точно! У него две маленькие дочери…
Запыленный стражник с рыжими усами сочувственно улыбнулся со второго стола. Барвит таскал еду, расставлял по столам эль. Горло пересохло: клещ отпил немного своего, будто находясь во сне. Может рыжий покрасил усы, как делает Кровавое Пойло?
Куда там… У него и волосы рыжие, и кожа в волдырях. Лета нет в харчевне! Он в подвалах Обители или где угодно! Придется идти назад, докладывать Укору о неудаче. Поверит ли он?
Едоки ели — чавкали; пили — отрыгивали эль. Некоторые закусывали кузнецами. Подарок тупо смотрел на первый стол, где плотный стражник что-то говорил безусому и еще двум товарищам. Пора убираться.
Вдруг его озарило! Усы можно не только покрасить, но и сбрить! Он вспомнил, как нехотя, с перерывом отвечал безусый. Ух! Пустая хитрая тварь!
Подарок подобрался, опустошив кружку. Стражники доедали, скоро у них и питья не останется! Подарка пробил озноб. Какой толк в том, что он отыскал жертву?!
Верзила с третьего стола встал и вразвалку подошел к хозяину.
— Добавь эля! — потребовал он.
— Так казенное ты…
— Знаю, жмот, — перебил верзила. — Добавь за плату.
Барвит взял его кружку, неторопливо повернулся к бочке. Неужели шанс! Время словно замедлилось. Подарок впопыхах переложил яд в левую ладонь. Подгадывая момент, он вскочил и пьяным шагом бросился к верзиле.