— Он там не сдох? Не задохнулся?
Иланна рассмеялась. Она приподнялась, поелозила ногой по необъятной постели – Тухлый лежал там же, где его оставили вечером: через мех и шкуру чувствовалось его сонное мурлыканье.
— Живой. Ему как брату, ничего не сделается…
Висар поцеловал ее снова, рывком соскочил на помост, взял со стула бриджи, нижнюю рубаху и начал одеваться. Сквозь тусклые окна пробивались лучи ока, в полусвете от торса мужа шел пар; мышцы, закаленные тяжелым мечом, топором и плотницким рубанком, покрылись гусиной кожей. От его вида Иланна вмиг замерзла и натянула одеяло повыше.
— Пора вставать, — определил Висар. — Сказать слугам, чтобы принесли горячую воду?
Как бы вода не оказалась еле теплой. И неизвестно принесут ли чистой из речушки далеко внизу или грязной из дождевого резервуара?
В чертоге стояла новая дубовая кадка — как похвастался Арацог — подарок Энки Уклончивой, главы Тинасург — дома Завершающего Пирса. Иланна с удовольствием купалась в ней, смывая конский пот, сажу, пыль дорог.
— Не нужно. Времени мало, и я лучше еще полежу. Хочу, чтобы твое семя укоренилось!
Висар покачал головой. Она знала, что муж давно смирился с их бедой, но она… Она еще не отчаялась, она еще уповала на Странствующего Бога.
— Пусть Нельва и Толуска придут чуть позже. Покормят кота, причешут меня и помогут одеться.
Тухлый слишком толст, ленив и высокомерен, чтобы мяукая просить еды. Иланна рассчитывала посадить кота на голодный паек, но Кимирра прознал об ее намерениях и предупредил, что страшно обидится.
— Я буду ждать тебя к завтраку в парадной зале. — Висар полностью облачился в официальный, насыщенный синим цветом дублет. Он перекинул чрез плечо перевязь, будто сотканную из свежего снега, опоясался, прицепил меч и тубу с договорными свитками. В этом костюме муж выглядел красавцем, и она пару мгновений наслаждалась его видом, затем он галантно наклонил голову, развернулся и вышел.
Иланна потянулась, перебирая в памяти счастливые моменты недавнего соития. Ей повезло с мужем, как немногим знатным женщинам, однако она уже чувствовала вину за одолевшую тело утреннюю негу, и ее мысли перескочили на поручение короля-отца и дяди-свекра.
Вопреки ожиданиям знакомство с Арацогом прошло гладко. Ему понравились гости, а особенно привезенные ими дорогие подарки. Двойное стекло, заключенное в серебряную оправу, подходило не только для чтения, но и для розжига огня от божественного Ока. Секрет его изготовления тщательно охраняли королевские искатели. Еще один подарок — девяносто шесть медных карт с гравировкой различных сценок: например, карта горного леопарда изображала сцену охоты Хауренка Скалолаза на последнего такого зверя в горах Лабиринта. Иланна была в приятельских отношениях с мастером Негасом и уговорила его выполнить эту работу. Хоть он и торопился, получилось неплохо. Карты укладывались по двенадцати мастям в шикарный буковый ларец, покрытый лаком золотого дерева. Наконец, летопись Цога — искатель Хенрих переписал для нее часть своей истории: древнюю часть, еще до раскола, когда Маурирта и Цога союзничали, заключали браки и вместе воевали с безбожниками Слезы, тонка и южными староверами. Иланна лично вписала туда пафосные речи: благодарности Сихантасара Первого островитянам за их помощь в войнах с тонка — Хенрих полагал, что похожие слова вполне могли произноситься в действительности.
На пирах, в дипломатических или простых беседах она старалась проявить радушие и участие. Кимирра посоветовал им не трогать религиозную тему, и поэтому даже Висар, постаравшись, нашел с Арацогом общий язык. Лорд Цога любил пошутить, как и ее сводный брат, а его жена — леди Хи под стать мужу заливалась раскатистым смехом. Несколько вечеров они засиживались за полночь большой компанией. Два взрослых сына лорда, его младший брат Амцог, их жены, Морис — верный слуга-собутыльник Кимирры, Выжившие, седобородый Царцог – хранитель верфей Укрытия, а также большой любитель вин и кораблей, его сын Одноглазый Цанцог — язвительный и грубоватый. Последний иногда переругивался с Кимиррой, видимо имея на того давний зуб, но с остальными послами вел себя учтиво.
Цанцог рассказал чудесную историю о том, как погнавшись за небольшим китом, затерялся в океане и в отчаянии принял обет: отдать глаз ради спасения экипажа. Его судно тряслось целый месяц под проливными дождями и бурями, а запасы провизии начисто иссякли. Лишь по случайности Неумолимая недоглядела, и Странствующий бог привел корабль обратно к островам. Цанцог пришел к лекарям с твердым намерением избавиться от глаза, хотя оба они воспалились от влаги и сырости. Лекари решили немного обождать, вмешался и лорд Арацог, приказав своим явителям снять тяжелый обет. Они уже уговорили капитана, когда его левый глаз захирел, стал мутнеть и видеть все хуже. Обет исполнился по воле бога, а не слабого человека; Цанцог получил его отметину и находил это замечательным.
Послы побывали на острове Укрытия, находящемся в половине дня плавания от главного острова. Лорд Цога и его хранитель верфей продемонстрировали им остовы двух кораблей Странствия, заложенные незадолго до их приезда. Каркасы были неполные — Арацог жаловался, что длинных продольных балок для судов у него не хватает, а Тинасург задерживают, уже обговоренное, купленное еще в начале осени дерево. Иланна всегда считала, что высокие сосны еще сохранились в горах Южного Лабиринта, а уж крепкий корабельный дуб для шпангоутов, если где и произрастает, то только у язычников, килиханис или фаалаату.
Висар лично облазил остовы, переговорил с мастерами и признал, что суда выйдут великолепными. Арацог попросил назвать корабли «Орел Странника» и «Причаливший Бог», и, вне всякого сомнения, Иланна не смогла ему отказать, пусть второе название и намекало на ересь. Некоторые имена кораблей Святого флота включали в себя упоминание бога, остальные прозывались сообразно их качествам.
Иногда в Странствие отправлялись и добровольцы с островов Цога, точнее их выдавливали в путешествие еретики. Глупо и несвоевременно ей устраивать споры по этому поводу, к тому же она надеялась — добровольцы пригодятся отцу больше, чем набранные под не богоугодными поводами люди для экипажей кораблей.
Иланна сгребла Тухлого в охапку, прижала его к правому боку и груди. Она немного погладила кота, потормошила его, почесала ему шею и уши, однако долго нежиться ей не пришлось — послышался осторожный стук в дверь.
Иланна возгласом запустила служанок внутрь и, всучив Толуске кота, наказала не торопясь покормить его, затем отправила ее вниз — на кухню. Не то чтобы она не доверяла этой неожиданно чопорной и замкнутой для служанки женщине. Толуска служила у нее лет десять, она была замужем за одним из конюхов Постоянного легиона, растила деток, выполняла свои обязанности усердно, хоть и с каменным лицом. И она оставалась бесконечно далека от дипломатии, интриг и других дел господ и лордов, это, для таких простых женщин как она, разумеется, к лучшему.
Нельва намного моложе, раз в пять привлекательнее, раз в десять хитрее. Полногрудая, со вздернутым носиком и смешливым взглядом каре-зеленых глаз, она умела очаровывать мужчин. «Если бы я не служила у вас, госпожа, то окончила бы свою жизнь в шлюхах», — призналась как-то Нельва, на что Иланна, рассмеявшись, ответила: «Брось, милая, не прибедняйся, я уверена ты стала бы хозяйкой борделя!»
Висар не догадывался о нужности Нельвы и, одно время, требовал ее отставить. Он отчитывал ее за любовные похождения, говорил, чтобы ходила каяться в Бирюзовый Храм, а она пару раз, для вида, это и проделала.