— Ага.
Ив уже вступил на мраморную лестницу, когда Касар повторил ему напоследок:
— Не слушайте никого, мой принц! Поступайте так, как вы действительно желаете!
Ив взглянул в лицо Выжившего, соглашаясь с ним одними глазами, потом поднялся вверх по лестнице, и стражники у центрального входа расступились перед Маурирта.
Надоедливая морось перестала преследовать его, и пройдя в Зал Встреч он немного отер ладонями парадный камзол. Зал пустовал, воды на камзоле оказалось мало, а ушедшие герои осуждающее взирали на него с фресок на стенах и потолке, а также частью выщербленной мозаике на полу.
В детстве Ив мог часами рассматривать воинов и мореплавателей Сихантасара Древнего, отождествляя себя с самыми могучими. В детстве было легче, проще и понятнее… Он отвел взор от стен, уставившись в пол, и зашагал по коридору, ведущему к Залу Поруки и королевским покоям.
Бронзовые с позолотой и деревянной поперечиной двери на входе в комнаты отца охраняли двое Выживших, и надо же совпадение, — оба они из четверки Касара.
Эриду Ат или Эриду Одноглазый грозно смотрел пред собой и не торопился вступать в разговоры. Худощавый, сутулый, с лицом, напоминающим лезвие секиры — на его лицо улыбка не приходила. Ив немного опасался этого воина, сколько себя помнил. Эриду — лет двадцать назад обычный воин из земель Последнего Пирса. Он долго пытался устроиться в храм и Торсус сжалился, оценил его настойчивость. Гулуй рассказывал, что на следующий день, как Эриду устроился в храм, началась война Пророков, и в первой же атаке в левый глаз Эриду попала стрела. Выживший выдернул ее, перевязал глаз черной повязкой и продолжил сражаться.
Каким был Эриду раньше Ив не знал, но сейчас все та же повязка на глазу, тот же молчаливый, суровый нрав. Его напарник, он… более обходительный человек, он и поприветствовал Ива:
— Пусть к вам придет Странник, мой принц! — воскликнул Хемес Рантеле, Выживший годов на десять старше Ива, родом из Колыбели. Глаза у Хемеса скверные — водянистые, немного выпуклые, но он знал о своей особенности и всегда старался быть приветливым. — Наконец-то вы прибыли! Его величество частенько о вас спрашивал и беспокоился, куда вы запропастились!
Ив не стал отчитываться перед Рантеле, ответил на приветствие и спросил:
— Как мой отец себя чувствует?
— Как обычно. Лекари… — Выживший помялся … — они говорят, что все мысли короля занимает грядущее Странствие. Они считают, что он думает о божьих заповедях и ни о чем ином! И, в общем вы понимаете, принц Ив, король, окруженный заботами, обо всякой ерунде иногда забывает.
Искатель Хенрих, хорошо разбирающийся и в истории, и в телесной немощи, называл такую забывчивость — болезнью ума.
— Король меня примет?
— Непременно! Его величество встал рано, отслужил молитву во славу Странствия вместе с явителями, позавтракал, и пока он один. Однако вскоре к нему придет лорд Картайн Саддо и другие подданные, чтобы обсуждать плавание. Я доложу о вас!
Хемес приоткрыл дверь, юркнул внутрь: Ив услышал, как он спрашивает отца. Эриду Ат соизволил повернуть голову и выдавить слова:
— Мой принц.
— Сир Ат, — ответил Ив и прошел в королевскую гостиную.
Выживший не упомянул слуг — два королевских камердинера стояли по краям зала. Справа поддавал жар большой камин, а король сидел в глубине комнаты, у дальнего конца обеденного стола. Одетый лишь в белоснежную нижнюю рубаху он выстроил перед собой деревянный флот. Ив, помнится, помогал Висару выстругивать один из этих игрушечных кораблей — прообразов кораблей предстоящего Странствия.
Отец вскочил с быстротой — удивительной для такого мощного человека. Его пышная борода задела шелковые паруса ближайшего суденышка и опрокинула его, словно налетевший шторм.
— Мой мальчик! — прогудел король радостным басом. — Наконец-то ты вернулся!
Отец вышел из-за стола, раскрыл объятья, и Иву ничего не оставалось, как подойти и прижаться к нему. В детстве он часто так делал, после чего они вдвоем могли долго сидеть вместе, обсуждая корабли и приключения. Король, как и сам Ив, мечтал о возвращении в Сияющую Империю, он загорался и жаждал славы, словно был не старым королем, а молодым сверстником Ива.
Ныне все по-другому… Он и не заметил, как переменился, понял, что Странствие — это не романтика и подвиги, а лишения и неминуемая смерть.
«Как же ему признаться?» — Ив не находил слов.
Отец отстранился, повелел ему присесть к столу.
— Ты возмужал! И… и… задержался! Надолго! Верно ли я говорю? В путешествии что-то случилось? — озаботился он.
— Да, отец. Случилось!
— Ох, Ив, а в Колыбели-то сколько всего произошло! — отец уселся сбоку стола и усадил Ива рядом. — Двенадцать кораблей готовы, — король поднял лежащую на боку галею, — два приведут Цога, а последние два мы уже выстроим к отплытию. — Он позабыл, о чем спрашивал сына, поэтому Ив решил подождать новый шанс.
Король воодушевленно говорил дальше.
— В Колыбели много всего произошло, — повторился он. А самое главное: Странник благоволит нам! Я получил знак от нашего с вам… с тобою бога! Великий знак! Ни одному королю всех эпох не доставались чудеса Странника, его явленное указание и свидетельство помощи! Да, мой сын! — отец пальцем указал вверх. — Вот, смотри, видишь? — он вытащил из-под рубахи перстень на золотой цепочке.
Какой красивый перстень! Ярко-синий камень и нити из странного металла, приподнимающие его так нежно, как прекрасные волосы Миэлы приподнимают легкую шляпку.
— Что это? — подивился Ив.
— Подарок бога! — блаженно улыбнулся отец. — Рыбаки нашли его на Запретной Скале. Там лежал человек! Человек приплывший к нам из внешнего мира!
Из внешнего мира!!! Разве это возможно?! Неужели Странник дал труд проложить им путь!
— Он?! И что он рассказал? — пустил Ив вопрос — стрелой, вылетевшей из лука.
Король непонимающе на него уставился.
— Рассказал? Мальчик мой, о чем ты спрашиваешь?! Капитан ведь был мертв, он не мог говорить.
В нескольких путаных словах отец поведал ему о мертвом пришельце, о свитке и волнистом мече, хранящимися у искателей.
Как все изменилось! Странствие… Но ведь он пообещал лорду Карсису!
Отец меж тем пожевал губами и все же вспомнил, зачем он посылал Ива.
— А что Тайгон? — спросил он без особого интереса. — Он вернулся?
— Нет. Брат не приедет.
— Перстень не налез ни на один палец, — король задумчиво повертел левой кистью, а правой заправил цепочку обратно — ближе к телу. — Так, он значит презрел нашего с вами… с тобою бога! — повысил он голос. — Мне все повторяли — Тайгон смел, Тайгон смел, а он… Мой сын оказался богохульником и трусом!
Ив уже не мог выдерживать этот разговор. Он отвел взгляд, чтобы не застонать.
— Отец, я хочу кое-что сказать тебе наедине!
— Говори, мы одни.
— Здесь слуги.
— А… Эй, бездельники, убирайтесь отсюда!
Когда слуги ушли Ив тяжело вздохнул и проронил:
— Отец, я решил жениться.
Король нагнулся ближе, являя собой заботу и внимание.
— Что ж отлично! Я скажу Лою, чтобы он подыскал тебе партию!
— Не нужно, я… в общем, я полюбил Миэлу — дочь лорда Матасагарис.
Отец кивнул.
— Знаешь, сын, — доверительно проговорил он. — Я лично напишу письмо лорду Янрису и прикажу ему, как можно быстрее сыграть свадьбу.
Ив немного отодвинулся, ибо слюни отца иногда попадали на его лицо.
— Лорд Янрис умер четыре года назад, — поправил он короля. — Сейчас правит его сын — Карсис.
Король невесело усмехнулся.
— Эх… Я, сын, иногда что-нибудь забываю, — признал он. — Янрис, говоришь, давно мертв?
— Да.
— Ничего, я помню Карсиса. У Янриса вырос один сын, а у меня целых шесть, — похвастал он, вновь приходя в хорошее настроение. Я…
— Карсис не отпустит дочь в Странствие! И я не хочу ее брать. Прости меня, отец, прости! — скороговоркой выпалил Ив. — Я… я тоже хочу остаться!
Он приготовился объяснять королю свой поступок, что-то лепетать, заикаясь и дрожа голосом, но вдруг увидел: как задрожали отцовские стариковские губы; как карие глаза заслезились под седыми бровями; как король открыл и судорожно закрыл рот.