Маладут повернул голову насколько получилось и активно закивал.
— Спасибо, господин! Спасибо! Буду служить вам верно и усердно, как только смогу!
— Я не закончил. Мой венценосный брат отрекся от трона, ибо возложил на свои плечи бремя намного весомее! Он готовится к Святому Странствию и верит: чудо случится — оно станет успешным. Его младший сын, принц Ив, пожертвовал своей юностью и, как мне сказали, первой любовью во имя божьего испытания! — Лойон жалел этого стойкого парня и удивительно, отчасти, завидовал ему. — Истинный Маурирта! Как он высок, и как ты низок! В общем, Кайромон пожаловался, что ему пока не хватает экипажей для святых кораблей.
Сатилл, похоже, смекнула что к чему, взирая на его речь с одобрительной полуулыбкой.
— Я считаю, добровольцы еще появятся, и одним из них станешь ты! Радуйся, ведь ты искупишь вину перед Странствующим Богом, а я обещаю, что твоя семья проживет без притеснений.
Маладут молчал, повесив голову вниз — по направлению к полу.
— Ты недоволен моей милостью?
— Нет-нет, милорд! — поспешил с ответом он. — Я согласен, согласен!
— Решено, — заключил Лойон и положил руку ему на плечо. Туда, где поменьше грязи и крови. — Если ты предашь меня! Если посмеешь сделать это, то знай — не только клещи могут убивать детей!
— Да, господин, — содрогнулся Маладут.
Надо спешить.
— Бок, переведи его в камеру для отдыха и полечи ему морду, чтобы предстал перед Эклетом с открывшимся благочестивым прозрением и желанием странствовать, — распорядился Лойон, подходя к двери и стоящей возле нее дочери.
Они вышли вдвоем из камеры и прошли немного по подземелью, когда Сатилл спросила:
— Ты это всерьез сказал? Ты действительно готов убивать детей?
Лойон резко развернулся и схватил ее за рукав.
— Не смей! Не смей задавать мне такие вопросы! Ясно? Даже в мыслях не задавай их!
В коридоре темно — факелы берегли, лишь впереди, на выходе виднелся одинокий светоч. Лойон отпустил руку дочери. Он сорвался, спустил накопившийся гнев, хорошо еще Сатилл не смогла увидеть его лицо.
Она промолчала, а он хотел извиниться, но вместо того поинтересовался:
— Я… В общем… Парадный костюм Маурирта тебе идет, не рано ли ты его надела?
— Я пообещала моему жениху сводить его в мастерскую музыкальных инструментов. — ровным голосом ответила Сатилл. — Там я познакомлю Хауренка с Айлур. Мы успеем вернуться до церемонии.
— Что ж, умно, — похвалил он ее. — Надеюсь, глядя на вас он обо всем догадается! Только не опоздай, я хочу идти на коронацию вместе с тобой.
Сатилл встрепенулась, как раз в свете факела.
— А как же Марния? Висар?
Очень надоело лавировать между женой и дочерью. С Марнией он старался встречаться пореже, чаще всего ночуя в Обители или снятой тайком квартире.
— Мы немного повздорили, — отметил Лойон без особой лжи, имея ввиду тот давний послеобеденный раздор. — Знаешь, ей полезно иногда приходить в себя и не задаваться. Ведь ее отношение к тебе идет из-за чопорного староверского нрава. Что касается Висара, то он будет с невесткой — они оба корят себя за происшедшую в Ските бойню, хотя по большей части виноват я, и мне не хочется мозолить им глаза в качестве немого упрека.
— Отец, ты не мог предвидеть, что Карлон выкинет подобную глупость! — воскликнула Сатилл, явно не обидевшись на него, и они выбрались на первый этаж Обители, где наскоро распрощались.
Лойон не задержался в здании — вышел вслед за дочерью и зашагал в противоположную сторону. Охране он и слова не сказал, но они выбежали за ним, окружили с четырех сторон — будто на казнь повели. Ему наплевать, прошлый раз он отвлекся на идиота Урирту, и вот что из этого вышло.
Утро стояло доброе — око светило в ясном небе, и лишь ветер прилично дул и приносил зимнюю прохладу. Коронация состоится за час до рождения богини, а уж обряд объявления войны по обычаю проводится позже. Война — дело подлое, не богоугодное, она порадует лишь Неумолимую Госпожу, которая насытится вдоволь.
Как Лойон не упрашивал брата повременить с отречением, так в этом и не преуспел. Кай застопорился на Странствии: он не желал вникать в дела и до нужд королевства больше не снисходил. Он лишь коротко сказал своему сыну: «Твое время править», а после затеял очередное моление в маленьком храме вблизи верфей.
Чтобы сократить период междуцарствия Лойон с Гедом решили провести коронацию быстро. Никого из вассалов призывать не стали, иначе б дело затянулось надолго; в Бирюзовый Храм придет лишь та знать, которая находится в Колыбели. Будущий король торопился — у него свой план, а Лойон не находил желания и сил, чтобы его оспаривать.
Раньше Лойону, да и другим Жнецам Правосудия до него, было наплевать на городские банды. Наоборот, они своим присутствием поддерживали в городе маломальский порядок. Черные клещи, духи, колдун с мышами и людьми, и другие менее опасные банды всегда шли навстречу Обители, а если и зарывались, не слушались, то плохо кончали. Клещи из Бесконечной улицы не просто переступили красную черту, похитив члена королевской семьи: они работали на давних врагов, а, значит, предали жителей Колыбели.
Теперь он начнет на клещей неутомимую охоту! Каждый человек в столице либо друг Лойона и патриот, либо позорный отщепенец-изменник. Пусть из Маладута удалось выжать немного, но кое-что новое Лойон узнал. Маладут описал, как выглядят многие из них: смуглый парень со свежим шрамом на щеке; скользкий Укор с янтарными глазами; хлипкий длиннорукий старик, прирезавший стражника, словно безвольную птицу; тщедушный паренек — тот самый отравитель по кличке Подарок.
Последнего Кани чуть не схватил, а потом целый вечер сокрушался. Кани сильно жалел, что не стал убивать гада на месте — он понадеялся захватить всю банду. Вот только на его крики жнецы сбежаться не успели, а он один не справился — упустил клещей в катакомбах.
Лойон Маурирта выбросил мысли о клещах из головы, когда прошел через стражу Сокрушенного Дворца и поднялся наверх, к покоям без нескольких часов короля Сихантасара Третьего. Племянник донельзя честолюбив: он выбрал своим тронным именем самое прославленное, то, которое носили двое знаменитейших королей династии. Способностей принцу Геду не занимать, а Лойону нужно быстро привыкнуть и обращаться к нему по-новому.
Гед, то есть король Сихантасар, решил провести небольшой совет еще до коронации. Он хорош уже тем, что время терять попусту не любит. День обещает быть длинным — вначале церемония коронации в Бирюзовом Храме, после жертвенное убийство и объявление войны на Арене Выживших, за ней смотр Постоянного легиона, раздача даров народу и увенчает все праздничный пир для знати, на первом этаже Сокрушенного Дворца, прямо посреди статуй.
Новый король понравился Лойону еще и тем, что не стал привлекать его к обустройству торжеств, готовящихся в дикой спешке. Не его это стезя и, богу слава, не его привилегия… Возможно король ждет от Лойона скорых результатов в поиске похищенной Литы, и если это так, то Сихантасар будет очень разочарован.
В овальном гостином зале королевских покоев компанию, собравшимся на совет людям, составляли лики древних королей, вытесанные на стенах. Первый круг королей закончил еще Элирикон Уплывший, второй, чуть ниже, постепенно добавляли его преемники, пристраивая новые головы уже на постаментах. Скоро и Кай окажется запечатлен в мраморе — Лойон надеялся, что брат станет одним из тех счастливчиков, маску которых изваяют при жизни.
Хотя ушедшие короли созданы со всем тщанием, умело раскрашены, а зрачки у них из драгоценных камней — живые люди за королевским столом ему все же приятнее. За исключением одного человека… Король собрал лишь тех, кто понимает толк в войне, а Гахон Урирту известный военачальник.
Ночью, на скорой встрече и обсуждении вестей Гахон обвинил Лойона в гибели сына, пусть и оставался у него еще один продолжатель рода. Лойон разъярился, высказал в ответ, что он думает об идиотах-сыновьях и об отцах, их глупость покрывающих. Гахона неприятная правда проняла — сейчас он сидел с хмурым лицом, на котором жесткие седые усы пасли на острых скулах глубокие морщины.