Лойон очень редко ходил на молитву в Бирюзовый Храм, и каждый раз тот поражал воображение. Изнутри он еще величественнее, чем снаружи. Алтарь храма, где в древности приносились жертвы, а сейчас стоял Сихантасар, окруженный восемью явителями Чистого Круга и несколькими сотнями остальных жрецов, располагался в ногах гигантской, более чем стофутовой статуи Странствующего Бога. Запечатленный в миг расставания с небом, выполненный скульпторами из разноцветного мрамора, отделанного золотом, серебром и нефритом, бог наклонялся вперед, вытягивая руку к небу и оставляя Палящее Око присматривать за людьми. В его ладони, расположенной далеко вверху, под куполом храма виднелся огонь. Явители поддерживали его век за веком, а дым и копоть уходили через большое отверстие в куполе, и настоящее Око часто наблюдало за младшим собратом, созданным людьми.
По правилам явителей в Чистом Круге все равны. На деле же Восьмой Явитель был наименее влиятельным — его обязанность и состоит в том, чтобы хранить неугасимый огонь.
Кай не пришел на коронацию по многим причинам помимо мольбы, в частности, явители не решили будет ли его присутствие богоугодным. Однако дети его находились здесь, за исключением Тайгона, и недалеко от Лойона стоял принц Ив — сосредоточенный, с мужественными широкими скулами, прямым носом и бездонными голубыми глазами. Истинный Маурирта, поддержавший своего отца! Брат объяснял его перемену вмешательством бога, Лойон же видел — этот парень сильнее многих высокомерных принцев и храбрее трусливых стариков вроде его самого.
Первый Явитель, оклемавшийся от болезни ко дню коронации, что-то слабо спросил у племянника.
— Сихантасар! — громко воскликнул тот, и Лойон вспомнил порядок церемонии, на которой он присутствовал шестнадцать лет назад.
— Сихантасар — славное имя, имя угодное Странствующему Богу! — вскричал Сагон Хассо, Второй Явитель. — Да будет так! Да будет правление короля Сихантасара Третьего долгим!
Новый король начал произносить слова венценосной клятвы, обещая служить богу, искать Сияющую Империю, заботиться о вере, жителях Колыбели и всего королевства.
Явители вручили Сихантасару символ его власти — Священный Кубок короля-спасителя и запели гимны, означающие восшествие на престол. Толпа расступилась, образовав проход и король, облаченный в парадный доспех, препоясанный большим церемониальным мечом, зашагал к выходу.
Гелиментра с сыновьями последовала за ним, за ней шли явители Чистого Круга, кроме Элирикона, которого спешно усаживали на носилки, затем выстроились остальные члены семьи.
В стенах Бирюзового Храма Гахон Строитель устроил выступы, представлявшие собой шестнадцать святых кораблей. Лойон засмотрелся на красивые выпуклые фрески, а когда вышел на улицу, то увидел короля, уже залезшего в изысканную открытую карету, запряженную четверкой белых лошадей.
Рождение Неумолимой Богини происходило в дальних краях, когда процессия тронулась по площади Фанатика к Арене Выживших. «И где только префект Лег сумел отыскать столь отличных коней?» — задался вопросом Лойон, неспешно ступая с Марнией в колонне, прямо за явителями Чистого Круга, за Святой Реликвией с ее охранниками-жрецами, однако впереди остальных родичей и знатных людей.
Сихантасар правил лошадьми сам, как того и требовал обычай, и бело-синий плащ, отороченный позолотой, развивался на ветру. Гелиментра даже придвинулась поближе к сыновьям, что постоянно не отодвигать край плаща; она постоянно вертелась в карете, отсылая милости и приветствия народу. Коуд надел серебряный шлем из коллекции храма Выживших, чтобы скрыть синяки, обильно покрывшие его лицо, а Тин, как и отец, плащ, что никто в народе не вспоминал об его отнятой руке. Оба старших сына короля сохраняли серьезность, и лишь их младший брат — Каниг, высокий и плотный для своих лет, поддерживал мать и улыбался толпе.
Карету охраняли Выжившие в своих черно-синих доспехах, и они резко выделялись на фоне коней и бело-голубых хламид явителей. Воины Постоянного легиона сдерживали толпу, образовав длинный проход к Арене.
Да, для простонародья нынче выпал знаменательный день. Хотя раздачи даров перенесли на позднее время, чтобы не задержать процессию и не устраивать давку, на площадь стеклись десятки тысяч жителей Колыбели. Еще двадцать тысяч уже заняли места на Арене Выживших. Пока он ночью устраивал дела, пытал Маладута ранним утром, Сатилл собрала жнецов на совещание. Она наказала им, и их осведомителям ходить по тавернам и площадям, по улицам и переулкам, и рассказывать всем о вероломстве Хисанн, о невинно убитом Выжившем, об отрезанной голове достойнейшего сына лорда Гахона Урирту. По тому, как восхищенно приветствовали Сихантасара Третьего люди, Лойон видел, что усилия жнецов не канули во Вселенское Древо бесследно.
На Арене Выживших, заполненной до отказа, Лойон занял место на боковом портике. Вперед, к центру песчаного круга прошел лишь сам король и Сагон Хассо, заменивший в этом обряде немощного Первого Явителя.
Король вытянул меч из ножен, поднял его над головой, призывая грохочущую людскими криками, арену утихомириться. Когда народ выполнил первый приказ своего короля, он сильным голосом стал рассказывать о предательстве Хисанн и несчастных убитых. Он поворачивался из стороны в сторону, а глашатаи передавали его слова на верхние ярусы. Лойон не чувствовал в них нужды, он был уверен голос Сихантасара разносился повсюду.
— Люди Странствующего Бога! — обратился в конце речи король к публике. — Что вы выбираете? Презренный мир?! Или справедливую войну!!!
— Войну! Войну! Войну! — стали доноситься крики их различных мест арены. Они звучали все громче, крепли и крепли.
Сагон Хассо четким шагом вышел вперед из-за спины короля.
— Странствующий Бог заверяет — война справедлива! — закричал он, потом сложив руки в особом жесте, поклонился народу.
— Войну! Войну! Войну! — гремела арена.
В противоположной от входного коридора стороне, из подземелий появился черный бык, подстегиваемый длинными копьями двух прислужников. Сихантасар отбросил меч, отстегнул плащ, упавший на песок, и медленно двинулся быку навстречу.
При объявлении войны в древности убивали сотни зверей: львов, тигров, кроков или медведей. Обряд выполняли короли и полководцы, идущие на войну, а помогали им в том — Выжившие. Гексамен, победоносный военачальник Сихантасара Древнего, в одиночку убил трех львов, символизирующих трех врагов Колыбели.
Бык вразвалочку побежал к королю, а Лойон опять порадовался, что у Маурирта есть такой способный префект — за краткое время Альт Лег смог найти и подготовить весьма грозное, активное животное. Львов и тигров нет за сотни миль в округе; бык, хоть и менее опасный зверь, но тоже подходящий обычаю.
Сихантасар не хотел пугать животное, он выхватил кинжал в последний момент. Бык собирался боднуть его своими мощными рогами, но король резко уклонился в сторону, схватил жертву за рог одной рукой, а второй воткнул кинжал в шею и сразу же выдернул его.
Бык еще дергался, стараясь ударить короля, когда тот сильными руками пригнул его голову к песку арены. Бык завалился набок, его кровь запачкала блестящие доспехи Сихантасара и рукава его белоснежной туники.
— Странствующий Бог принял войну! — заорал Сагон Хассо. — Война объявлена!
Марния что-то говорила ему, однако Лойон не слышал. Он смотрел на трибуны немигающими глазами, там, в толпе боролись два крика.
— Война! Война! Война!
— Слава Сихантасару! Слава Сихантасару!
В Атонкарисе закончился мир.
Больше книг на сайте - Knigoed.net