— Сынок, ты серьезно насчет замка? — Папаша Баро поймал Краса, когда тот снова проходил вокруг стола, как распорядитель торжества, проверяя, все ли довольны?
— Вполне. Мы редко бывали в замках в большей безопасности. Но завтра, когда Инзель протрезвеет, можешь взять с него клятву о соблюдении законов гостеприимства. Сейчас — бессмысленно.
— Хм, что ж… будем считать, ты знаешь, что делаешь. С него должок, я так понимаю?
— Да.
— Почему, только Веричи твоя сестра, а я кто? — обижено спросила Смея, дождавшись, чтобы красавчик подошел к ней.
— Ты — моя любимая сестра. Лорд понимает узы родства иначе, чем Братство Дороги, — тихо ответил Крас, склонившись к ней из-за спинки обеденного кресла. — Я не прочь, если он решит, что ты мне больше, чем сестра. Это правдоподобнее. И если не только мне, тоже хорошо.
Смея кивнула на Жердина, потом подняла лицо, вопросительно глянув на Краса. Тот подтвердил одними глазами и поцеловал её в висок.
— Мой принц, — Веда погладила его руку на своем плече, когда Крас подошел к ней. — Из-за тебя я пережила, надеюсь, самое ужасное видение в моей жизни.
— Прости. Я не нарочно.
— Я знаю, что твоя вина была только на сцене, больше ни в чём. Но я видела твоё лицо сквозь огонь. Ты улыбался, и я не слишком боялась. Потом я поняла, что это ничего не значит, ты был бы точно так спокоен перед смертью. И мне стало так страшно. А потом это письмо… Как я ругала себя, что всегда вижу худшее и не могу отличить…
— Я тоже так, почти всегда, — улыбнулся Крас. — Но ты единственная не удивилась, когда мы вернулись.
— Я держала лицо, — строго возразила Веда, поджав губы.
— Нет… Ты не дотронулась до меня, в отличие от Смеи. Значит, не волновалась.
— Хитрец, — довольно протянула Веда, сжав его руку. — А потому, что я смотрела в огонь долго-долго и наконец решила, что отличила бы твою предсмертную потустороннюю улыбку от обычной. И ещё… я не знаю точно, что видела, но это правда, что ты — крестник одной из моих сестёр?
— Да. Твоей сестре я обязан жизнью. И сегодня её помощь была бесценна.
— Я всегда знала, что ты — особенный, мой принц. И теперь знаю, почему. Прости, а ты по крови просто человек? — слишком небрежно спросила она.
Крас смущенно отвёл глаза, хоть Веда не могла увидеть его лицо:
— Почти.
— Лес?
— Очень далеко. Процентов семь. На границе первой и второй ступени. У отца — вторая.
— Но это всегда видно!
— Тебе, — засмеялся Крас.
— Всем. — Веда нахмурилась: — Где эта проклятая бумажка с печатью?
— У меня. Но скоро будет в камине. Не бойся, если увидишь, как горит лордский замок, это всего лишь герб на печати.
— Сейчас? Ты уверен?
— Да. Лорд пришёл за ним. Но все эти подарки не только, чтобы вернуть свой приговор. Он хочет всем наглядно показать, до чего мы договорились. И это правда, вражда сгорела. Я не могу ошибиться в желании господ устроить очередную гадость. Сейчас этого нет. Сама проверь.
— Я ничего не вижу, но верю тебе. Похоже, ты прав — ничего нет. Разве что… Жердин снова столкнется с той барышней с цветком.
— В этом и состоит замысел хозяина замка, собрать нас вместе, — успокоил Крас. Веда понимающе склонила голову. Крас подошел к лорду Инзелю. Тот о чем-то вдохновенно беседовал с Веричи. Та вежливо слушала и даже смеялась. — Позвольте вас отвлечь всего на минутку.
Инзель поднял глаза, ожидая, что ещё придумал его бывший противник и новый сообщник. Крас молча достал из кармана камзола лист гербовой бумаги, свернутый в трубочку. Лорд с жадностью схватил свиток, убедился, что письмо настоящее, с силой сжал его в кулаке, оглядываясь по залу.
— Камин, — показал Крас. — Только скажи, чтобы все знали.
Инзель, уже пошатываясь, вышел из-за стола, прошел вокруг, к тлеющему камину, развернул гербовый листок, издали показал всем присутствующим, и с облегчением бросил на угли. Смотрел, пока его письмо вспыхнуло и догорело.
— Я не шутил, что представления вашего театра — дорогого стоят! И за любой компенсацией обращайтесь лично ко мне, — громко проговорил он, объясняя свой жест. — На сегодня мне хватит игр с огнём, не хочу больше! — лорд сделал знак. Его лакеи обслуживали банкет, и один тотчас подал лорду бокал вина. Другие проверили, у всех ли есть вино для следующего тоста. — За дружбу! — провозгласил лорд Инзель и церемонно выпил бокал до дна. Даже перевернул, показывая, что не осталось ни капли.