— Там есть озеро, — Веда показала влево. — В него впадает чистый ручей, можно пополнить запас воды.
— Родник? Хорошо бы. Далеко от обочины?
— Вроде недалеко, в низинке. Сходите проверьте, можно и не спускаться.
Жердин и Новит мигом прихватили пустые фляги и вёдра из кухни и свернули в лес. Искать воду пришлось недолго. Склон понижался от опушки, а потом резко падал в овраг, на дне которого журчала вода.
— Полезем? — Новит не хотел отступать, имея возможность сделать что-то хорошее для театра. Жердин не одобрил идею лететь кувырком по крутому склону. Они прошли чуть назад, нашли более пологий спуск, набрали воды и выбрались обратно на дорогу. Фургон еле виднелся далеко впереди. Приятели прибавили шаг и вскоре нагнали своих. Тут и подвернулась удобная полянка для стоянки.
Привал прошел в лихорадочной подготовке к вечернему представлению. Оставшись без обеда, артисты надеялись заработать ужин. Только бы народ в селении возле мельницы оказался дружелюбным. Составили всю программу. На всякий случай и вечернюю, и что можно показать завтра. Быстро прогоняли сценки, не проигрывая их по-настоящему, только повторяя, кто где стоит и что делает.
Из фургона принесли найденное колесо и ящик с инструментами. Папаша очень придирчиво и старательно выбирал из найденных в лесу палок и дощечек из дорожного запаса подходящие. Снимал кору, гладко обстругивал, прибивал. Они с Красом спорили насчёт лучшего устройства педалей. Наконец, Смея могла попробовать первый раз встать на колесо. С двух сторон ее поддержали за руки партнеры, и Смея каталась по поляне, ловко балансируя, то проворачивая колесо, то качая его туда-сюда на одном месте. Но пока не хотела отпускать сильные руки мужчин.
— Я смогу сама. Но… позже. Пока держите! Всё, готова, по команде отпускайте. Крас, считай, сколько я продержусь сама. Ах!
— Раз, два… пять… десять… Двенадцать секунд. Неплохо, — флегматично оценил Крас, — скоро будет минута, научишься. А для песни нужно..?
— Минуты три, лучше четыре, для верности, — ответила Смея. — Давайте ещё раз!
— Постой, дочка. Ты лучше крепко покачайся, попрыгай, выдержит? А показать песню поначалу можно и так, пока они тебя держат. Тоже красиво, — сказал Папаша.
— В самом конце отпустим, неожиданно, — добавил Крас.
— Так сегодня покажем новый трюк?
— Завтра. Если вечером пройдёт гладко — завтра. Тебя должны хорошо видеть на солнце.
— Колесо — не для ночи, — поддержали Веда и Веричи, хотя обе редко вмешивались в обсуждение трюков, если только не разучивали их для себя.
— Красивый номер, — одобрила Веричи. — Ты — вылитая Форталеа.
— Звучит, как бы, приличнее, чем Девка-на-Колесе, — фыркнула Смея, — но ты считаешь, я похожа на древнюю пророчицу, которую чуть не сожгли на костре?
— Похожа, — серьёзно кивнула Веричи. — И не обзывайся, эта героиня мне нравится.
— Добрая девочка! Спасибо за сравнение. А не хочешь покататься? Вдруг и у тебя получится?
— Не-а, — звонко рассмеялась Веричи. — Хочу и покатаюсь, только вне сцены. Это твой номер, ты придумала!
— Если нельзя избежать параллелей, я лучше буду похожей на Терезу, мать странников. Её символ — тоже колесо, почему нет?
— До всеобщей матери ты пока не доросла, дочка, — засмеялся Папаша. — Даже если чепчик наденешь, ничего общего! Форталеа — пожалуй, но не Тереза!
— Кто такая Дева-на-Колесе? — тихо спросил новенький, слегка смягчив то, что сказала Смея. — Фортуна?
— Мда, есть некоторая сложность, что ты не знаешь «клетчатый» фольклор, — хмыкнул Жердин. — Ничего, познакомишься. Это сейчас воплощение удачи называют Фортуной и рисуют её красоткой, балансирующей на колесе. В древности это была реальная странствующая артистка, точнее, игриска — ещё из Лесного братства.
— Это те, кто был до Братства Дороги и пришли сразу после Первого Противостояния, чтобы поддержать людей, когда в мире появилась смерть?
— Ага.
— Последний из игрисков — Пакколь, символ эпохи Старых королей? — блеснул образованием Новит. Жердин кивнул:
— Великий шут, голос братства. Уже Братства Дороги, он стоял почти на границе его создания. Мы и начались по легенде, оттого что Пакколь перестал странствовать, поселившись при дворе доброго короля…
— …где его и убили.
— Потом, много позже, после смерти короля Пакколь умер от руки его внука или правнука. Но до этого, его всегда навещали выросшие «крестники», и вольные бродяги, и любые путешественники. Пакколь всегда всё знал и предсказывал им дорогу. Тогда зародился обмен новостями и помощью для всех детей дороги, который потом узаконила и поддержала Тереза, открыв в своём доме первый трактир братства — Таверну «Колесо».