— Тот, где не было двери? И поэтому дверь любого трактира всегда открыта, там до сих пор нет замков?
— Вообще-то, внутренний зимний засов там есть, он нужен на время ураганов, чтобы дверь не снесло. И во время осады дверь закрывают. Но стараются держать приоткрытой сколько можно, всегда, днём и ночью, в дождь, в самый лютый холод… — Жердин невольно вздрогнул, ощутив холодок в спине. Новит понял, что именно этот обычай когда-то спас жизнь его приятелю, когда тот мальчишкой с трудом добрался до порога трактира, но постучать в дверь уже не успел. Его заметили лежащим на крыльце случайно, только потому, что дверь качало ледяным ветром. — Да, — Жердин опустил взгляд, угадав мысли новенького. — Я проверил это на своей шкуре. Пакколь был последним самым знаменитым из древних игрисков. Тех, чьи имена у всех на слуху. Были и другие, есть до сих пор… но уже не тот масштаб, когда лицо, имя и маска — всё сливается в нарицательный образ. Элленкен — Клетчатый, его невеста, Пакколь — Великий шут, великий колокол, чей символ — круглые бубенцы, и его «крестница» принцесса… их все знают, даже те, кто не любит театр.
Среди игрисков была и Девчонка-на-Колесе, которая всегда появлялась неизвестно откуда и пропадала внезапно, впрочем, как они все. Она пела, танцевала, ходила по канату, но когда катилась на своём колесе и останавливалась на самом краю обрыва или ямы, балансировала с ним на канате или проезжала большой костёр, в общем, там, где упасть — опасно, в такие моменты её осеняли видения, и она говорила пророчества, которые всегда сбывались. У нее не было другого имени, её всегда узнавали по колесу с сияющим золотом ободом. Так её на древнем и прозвали, Форталеа — Та, что катится на колесе. А сейчас все её знают, как Фортуну, вестницу удачи.
— Я так понял, это современная трактовка? Раньше пророчества Форталеи не все считали удачными?
— Дело не словах, а в делах. Её хотели убить — не выпустить из костра, когда она предсказала что-то не то, чего люди не хотели слышать. Но не смогли. Никто не знает, как она проехала сквозь круг, но факт — она укатилась, а пророчество сбылось. Наверное, всех игрисков хоть раз показательно пытались убить или покарать за длинный язык, но они чудом спасались. Ее спасение стало символом удачи.
— Но Пакколь не спасся.
— В тот раз он сам захотел уйти, потому что ушла его эпоха. А мы — их наследники, по сей день раздражаем многих своим длинным языком. Очень по себе чувствую…
— Я как-то из игрисок слышал только про Коломбину, — признался Новит. — Она тоже реальная героиня?
— Белая голубка? Конечно. Именно из-за нее люди стали учить почтовых голубей носить письма, и освоили для почты солнечную связь. Она была вестницей, приносила новости, чаще хорошие, давала утешение ждущим. На сцене их обычно изображают парочкой: Арлекина и клетчатую служанку, как мы со Смеей. Но Коломбина была актрисой и странствовала, а Невеста Клетчатого — совсем другой человек. Она никогда не выступала на сцене, они с Элленкеном именно что из разных миров, потому никто и не знает её имя. Но в сознании людей они слились с Коломбиной, его сестрой по сцене. Многие помнят только одну известную женскую маску, как ты, — усмехнулся Жердин.
— И когда вы увидели колесо от телеги, то сразу подумали, что с ним можно сделать номер? Все вспомнили Девчонку-на-Колесе, не только Смея?
— Конечно.
— Ясно, — новенький отвел глаза. Что бы Жердин ни говорил насчет «боевого крещения», он ещё далеко не один из них. Он думает ещё не как «клетчатый». Наверное, это придет со временем, нужно много узнать, многое пережить…
— Ещё не больше двух часов и мы на месте, — предупредил Старик. — Крошка отдохнёт и тогда…
— Как увидим выход из леса, мы с тобой сразу наденем костюмы, — предупредил Жердин Смею. — Я — на крыше, ты — впереди, рядом с Папашей.
— Только ты не стой в полный рост, сиди на краю. Мало ли, какая там сельская дорога, — беспокоилась Веричи. Жердин обещал быть осторожным.
Глава 20
Новит плохо помнил своё первое представление. Помнил, как въезжали в селение. Проехали его насквозь, зазывая народ на «весёлое представление лучшего в мире театра Папаши Баро». Остановились на ровном лугу, возле водяной мельницы, не доезжая до спуска к реке. Когда фургон остановился, вокруг уже собралось два десятка местных жителей. Из селения ещё бежали новые зрители.