Крас встал бесшумно, слыша, как сдвинулась корзинка на задней платформе. Сейчас там не пройти, непременно что-то зацепишь. Стараясь не разбудить Старика, Крас перешел вплотную к холщовой перегородке. Сквозь щель заглянул в «кухню».
На фоне неба в приоткрытом занавесе двигался щуплый мальчишка. Тоже стараясь не шуметь, он пробирался через воздвигнутые Жердином баррикады. Но внутрь фургона не вошёл.
Мальчишка почувствовал, как его крепко, но не больно поймали за плечи. Дёрнулся, но вырваться не мог.
— Не бойся. Ты поесть? — тихо спросил голос, которого юный поклонник театра, хотя во все глаза и уши смотрел вечернее представление, сразу не узнал. — Не убегай, угощайся. Никто тебя не тронет.
Из-за занавеса шагнул тот высокий артист, который легко подбрасывал на руках девчонку и играл дворянина. Он убрал руки, отпуская ночного визитёра. Мальчишка смутился и шмыгнул носом:
— Я не за этим. Я не вор!
— Тише, люди спят.
— Простите, — пойманный перешёл на шепот. — Я только хотел… я… Мартин сказал, тут пусто.
— Ты не один?
— С приятелем. Он только хотел посмотреть, а я… Мы думали, вы ночуете в сарае, а вы здесь спите?
— Спал, — усмехнулся Крас, ладонью поманив мальчишку к перегородке. Откинул холст, показав две обычные кровати. Длинные лежанки без спинок, с матрасами, одеялами и подушками. Между ними оставался узкий проход к такому же занавесу. На одной кровати кто-то спал, окно возле второй пустой кровати было открыто. В неплотной темноте с улицы мальчишка смутно видел всю обстановку. Крас взял фонарь с кольцом, повернул рычажок, чтобы газ засветился золотистым светом. Сделал знак незваному гостю выйти наружу. Новит видел, как они спустились с задней платформы, но исчезли с той стороны фургона, которую не видно с сеновала.
— Днём койки складываем, остаются только лавки и много места. Удивительно, почему многие думают, что в фургоне удобно ехать только сидя? Так чего ты хотел? Угнать лошадь?
— Нет, я только… хотел, — мальчишка безнадёжно вздохнул и замолчал, будто погас.
— А если угадаю, скажешь? Ты думал, мы завтра сразу уедем, рано утром? А ты бы спрятался получше в одном из сундуков, и когда найдём, не отправим же домой пешком, так?
— Угу.
— Зря надеялся. Ради такого случая, мы могли сделать круг, вернуться. Тут были к нам добры, и мы не похитители детей. Наш фургон — настоящий корабль на колёсах, но не до такой степени, чтобы тебя долго не нашли. С большим цирком из множества фургонов номер ещё мог пройти, если спрятаться в конюшне… Что не так дома?
— Ничего, — неудавшийся беглец смотрел в стенку фургона, но не мог в темноте разобрать, что там нарисовано. — Нет дома, нет родных, работа есть… Но я хочу странствовать, как вы.
— Именно выступать? Нормальные сироты мечтают стать доблестными рыцарями дороги, а не жалкими комедиантами.
— Не надо, — беглец понимающе усмехнулся, раскусив иронию и вызов. — Вы не такие. Да, хочу выступать. Я умею ходить на руках, кувыркаться, прыгать, не боюсь ничего, быстро учусь. Хочу тоже так, с факелами…
— Ясно, — в голосе Краса снова проросли все проглоченные им ледяные иголки и шипы. — Возраст?
— Мне десять.
— Два года подожди, будешь сам решать. Не передумаешь, сбежишь.
— Не передумаю! Я знаю, если хочешь многому научиться, начинать нужно смолоду.
— Разумно. Но сейчас тебя должен взять кто-то взрослый, под свою ответственность. У нас таких желающих нет, прости.
Они сидели на лужайке, поставив рядом лампу. Крас прихватил корзинку, с тем, что осталось на завтрак, поставил перед гостем. Но мальчишка упорно отказывался от угощения. Крас вынужден был показать пример. Взял яблоко, второе бросил гостю.
— Там, где я работаю, в усадьбе старейшины, мне еды хватает, — хмуро сообщил беглец, но яблоко откусил. — Я хорошо переношу голод и холод. И темноты не боюсь.
— Очень кстати для странствий, — холодно похвалил Крас. — А, вот и господин директор… Не веришь мне, спроси главу нашего театра, можешь ли ты ехать с нами?
— Что происходит? У нас гости? — Папаша Баро всё-таки проснулся и подошёл к ним на свет лампы.
— Нет. Он пришёл наниматься к тебе в артисты. Или в ученики, куда возьмешь.