— Ого, сколько вариантов! — восхитился Новит.
— Это не всё, — лукаво улыбнулась Смея. — В романтических сценках бывает не только похищенная девица, но и очарованный юноша. Красу это хорошо удаётся, но за тебя публика тоже будет переживать.
Бывает, идёт такой влюбленный, ничего не подозревает, а у ручья на бережку сидит прекрасная дева… скажем, Веричи в образе русалки с длинными золотыми волосами. Даёт тебе вдохнуть аромат волшебного цветка или спросит невзначай твоё имя или имя твоей любимой и готово… заколдовала и похитила. И превратится эта коварная колдунья потом в меня или в Веду — большая разница. Если в меня, страсти будут кипеть, когда твоя настоящая любимая придет тебя спасать, и Веда ей поможет. А если в Веду… тебе придется как-то самому выпутываться, не думай отлежаться в очарованном сне всю сценку. Но и тебе кто-нибудь поможет, ничего, справишься. Крас тоже играет эти роли, ты посмотришь и сделаешь всё иначе, по-своему, как мог бы сделать твой герой. Нам весело и для публики разнообразие.
— Боюсь, с коварными похитителями мне сходу не справиться, с коварными очаровательницами — тем более, — признался Новит. — Мне бы сначала одолеть в поединке Красильона и как-то разобраться с соперником за руку Веричи.
— Видишь, сынок, ты уже прозреваешь будущее своего школяра. С этих сценок и начнем, — одобрил Папаша.
*****
После Баронского гнезда ещё один городок остался позади. Если везло, на той же площади театр Папаши Баро давал три представления в день: раннее, дневное и вечернее, с хорошими перерывами, разной программой и неплохими сборами. Часть зрителей возвращались, узнав о новом представлении, и приводили друзей. Тогда они уже примерно знали чего ждать, сходу узнавали любимых героев в новой сценке. Постоянные зрители хлопали сразу, стоило выйти тому, кого они ждали.
Двух дней на город артистам хватало, они всего раз меняли место стоянки. Ночевали в гостинице, обедали, где хотели — кто предпочитал свои запасы в фургоне, кто местную харчевню, а поздно вечером, закончив представление, некоторые искали в городе ответных развлечений. Кто — девочек, кто — карты, кто — отдых в незнакомых компаниях, где охотно слушали дорожные истории и новости из тех мест, где проезжали актеры.
Только в городах Новит узнал, что заработок в театре Папаши Баро делят редко. Можно получить свою долю в любую минуту, стоит только сказать главе театра, что нужны деньги. Весь сбор за представления хранился в общем котле, точный учёт финансам вели Старик и сам Папаша. Остальные актеры предпочитали не отягощать свои карманы и память. Типичное легкомысленное отношение к деньгам свойственно всем детям дороги. Крайности оно достигает у вольных бродяг, они умеют обходиться совсем без денег, добывая всё нужное натуральным хозяйством или обменом.
Актеры не желали знать, сколько стоят их комнаты в гостинице, за всё платил Папаша из общих средств. Их не интересовало, на сколько грошей больше или меньше они собрали вчера и сегодня? Карманные деньги после удачных сборов водились у всех, а если у кого-то заканчивались, тогда и спрашивал, осталась ли ещё его доля?
Не только странствующие актеры, все представители свободных искусств (в отличие от ремесленных цехов) никогда не платят налоги. Максимум — аренду помещения и въездную пошлину у ворот. Вот так и привыкали не копить деньги на годовой взнос в магистрат. Есть золото — и ладно, нет — не важно, потом появится. Общим достоянием считаются не только артисты, писатели, художники, но и юристы, лекари, ювелиры, учёные.
Братство Дороги и вовсе выше государства, поэтому торговые отношения в тех же трактирах весьма условны. Будь ты без гроша, укроют, накормят, окажут любую помощь нуждающимся. А для детей дороги всегда открыта не только рука помощи, но и сокровищница.
Те, у кого есть лишнее золото, не считая, отдавали его в кассу братства. Любой из них в трудный момент мог так же, не считая, взять сколько необходимо. Не в долг, просто взять, если нужно. И речь, порой, о крупных суммах выкупов, судебных залогов, подкупов стражей и прочее. Когда отвести хищную руку закона от жизни и свободы чужаков способно только золото.
Увы, даже оно иногда бессильно…