— Опять из-за девочек?
— Что девочки, — слабо отмахнулся Жердин. — Кто-то из девочек мне и помог потом. В зале, считай, ничего не было. Так, обменялись парой дежурных любезностей… ничего особенного. Один сбежал, один уполз. Я даже не вставал из-за стола. На улице за углом ждали. Напали со спины, треснули чем-то тяжелым по башке… Занавес.
— Это вся драка, что ты помнишь? — нахмурился Папаша Баро. — Фонарь откуда?
— Упал на камень? — саркастично предположил Жердин, пытаясь без зеркала оценить раны на лице. — Ай… Не знаю. Это без моего участия.
— Руки покажи.
Кудрявый артист сам с интересом рассматривал свои дрожащие пальцы. На костяшках и запястьях краснели и наливались фиолетовым свежие синяки. Подняв рукава куртки выше, Жердин убедился, что и там много следов, словно он попал в град из крупных камней.
— На тебе черти чечётку плясали, пока ты отдыхал, — не слишком любезно буркнула Смея.
— По самочувствию похоже, — философски признал Жердин.
— Все кости целы?
— Пока не знаю, вроде всё на месте… кроме головы.
— Она тебе и ни к чему, — «успокоил» Крас. — Только прическа шикарная, а так…
— Зачем они тебя поджидали, из-за денег? — сочувственно спросил Новит.
— Да денег у меня много не было. Может, грошей двадцать осталось после обеда.
— Тогда не понимаю, за что?
— За что? — Жердин обеими руками сжал виски, вместо усмешки получился болезненный оскал: — Не могу смеяться, голова лопнет. Да как всегда, за клетчатую шкуру!
Новит уже не раз слышал это жаргонное название, но толком не понимал. Зато видел наглядное объяснение прямо перед собой. Грубые холщовые штаны и куртку, как у беднейших горожан (правда, с утра они не выглядели как лохмотья), Жердин после представления надел поверх трико. Разноцветные ромбы «шкуры арлекина» на его груди были доступны даже беглому взгляду.
Новита тряхнула нервная дрожь от мысли, что он сейчас одет точно так же. И Смея не снимала клетчатого платья ловкой служанки, только убрала нижнюю юбку-абажур и набросила поверх длинную жилетку, как халатик. С первого взгляда видно, они — артисты. Они и не скрывали своей профессии. И что? Разноцветные ромбы на одежде кого-то не устраивают?
Кроме новичка, никого из «детей Клетчатого» — как в древности прозвали странствующих артистов, ответ Жердина не удивил. Им даже не нужно было его слышать, чтобы понять причину нападения. Первого на свете Арлекина, потомством которого их называли, придирка к костюму тоже не удивила бы. Своё прозвище, согласно легенде, он получил в тот момент, когда трое благородных господ никак не могли решить, сдирать с него клетчатую шкуру, чтобы повторить на обычной коже этот узор кнутом, или так сразу по клеткам и рисовать?
В тот раз господа не пришли ни к какому соглашению, поскольку забава сорвалась. Но их потомство из века в век всё ещё решает эту дилемму, как только видит знакомый узор из разноцветных ромбов.
Близко не сталкиваясь с актерскими кругами в прежней жизни, ни легенды, ни смысла этого прозвище Новит не знал. Но дерзкая непокорность сейчас в нём поднялась та же, что у потомственных «клетчатых». Границу между их театром и «благопристойным мирком» — так, кажется, когда-то говорил Жердин? — он ощутил гораздо ярче, чем во время изгнания из города. На изгнание актеры пошли добровольно, ради защиты своей свободы. Но участи игрушек для злобных дураков вне сцены они себе не выбирали!
— Светская беседа началась ещё в зале, — напомнил Крас. — Значит, ты их видел. Говори, кого помнишь.
— Двое… я думаю, приказчики в лавках, коричневые камзолы. С ними ещё шпана попроще. Рабочие. Четверо или больше, не скажу.
— Молодые?
— Разные. Как мы и постарше.
— А главный?
— Молодой. Гад… Его голос я слышал перед ударом, — Жердин взял из рук Веричи обезболивающий отвар, пил маленькими глотками, борясь с головокружением. Но Крас не отставал:
— Хозяин поймёт, о чем речь? Свидетели в зале остались?
— Да, там меня запомнили. Когда один приказчик хорошо летел через весь зал… Но люди побоятся связываться с ними.
— Это уж моё дело, — заверил Папаша Баро. — Ну что, второе представление пропустим, до вечернего ещё время есть. Сходим, посмотрим, что в этом «Барабане»?
— Из-за меня не надо, — шепотом попросил Жердин. — Сам виноват, не посмотрел… — Слабость неумолимо подбиралась, и от лекарства он проваливался в полусон, полубеспамятство.
— При чем здесь ты? — жестко прищурился Крас. — Вставай, — он перекинул руку собрата себе на плечо и помог добраться до гостиницы. — Обычно, я согласен, ты сам собираешь на свою голову все шишки, но сейчас дело в этом, — он стукнул пальцем по ромбам на груди раненого. Попал на синяк. Жердин жалобно ойкнул и невольно рассмеялся, считая это забавным со стороны. Но Красу было не смешно. — Подождите, я счас, — предупредил он друзей.