— Красотка, что ты забыла с этими бродягами? Иди к нам, угостим! — сильно пьяный бездельник в рабочей куртке, которому явно не идти сегодня в ночную смену, пытался схватить Смею за талию и потащить к своему столику. Там сидели четверо его приятелей. Но тут же охнул и перекосился, тряся рукой и тихо ругаясь. Актриса с милой улыбкой вывернула ему палец и молча села к своим.
— Вам здесь не рады, — вполне определенно и жестко заявил молодой долговязый парень из мастеровых. Он вырос перед столиком артистов с четвертой свободной стороны, ещё до того, как они успели допить по кружке брута. Крас с вежливым холодным интересом поднял глаза на переговорщика:
— Почему?
— Вы мешаете нам спокойно отдыхать и обедать. Порядочные посетители боятся таких, как вы.
— Каких? — с той же степенью безмятежности уточнил Крас.
— Бродяг. Неблагонадежных чужаков, — выдал переговорщик, явив знакомство с формулировками стражей закона, как будто работать в мастерских он начал, когда прогнали из студентов.
— Клетчатых! — поддержали с нескольких столиков. Крас равнодушно пожал плечами, даже не собираясь уходить.
— Мы люди мирные, чего нас бояться? Скорее, приличные посетители, если такие сюда ходят, боятся вас. Вы можете напасть на мирных людей.
— Нападать на вас? Много чести, — развязно ответил местный рупор общественности.
— На нас? — актеры удивленно переглянулись, разыгрывая сценку. — На нас как раз не сможете, побоитесь.
— Не думаю, что среди вас нашёлся бы храбрец… — негромко, но очень четко, чтобы слышал весь зал, насмешливо начала Смея.
— Поосторожней, дамочка! Не то… — переговорщик, забывшись, нагнулся вперед и оперся ладонью о стол. Тут же столешница дрогнула от крепкого удара. Между пальцами местного парня глубоко воткнулся и торчал кинжал. Как это получилось, мало кто заметил. Зато они заметили движение Смеи, когда та изящно опустила подбородок на поднятый кулачок.
— Я слушала только твой голос, пожалуйста, повтори, что хотел, дружок?
— Нарываетесь, — буркнул переговорщик и мигом потерялся где-то в темном уголке зала.
— Мы нарываемся? — удивился Крас. — Мы всего лишь ждем нашего друга. Назначил встречу здесь, а сам… Правда, мы слегка задержались, возможно, он уже ушёл?
— Длинный такой, каштановые кудри, обаятельная улыбка, одет так же, — дополнил Новит, сдерживаясь, чтобы не скрипеть зубами от ярости, пока держал улыбку.
— Это мой брат, — уточнила Смея. — Вы его видели?
По залу прошелестел тревожный шепоток, в котором снова смешивались страх и неприязнь к артистам.
— Тогда мы ещё подождем, вдруг появится. Хозяин, ты его не видел? — не оборачиваясь, окликнул Крас. Он сидел спиной к стойке.
— Благородные господа, — надтреснуто отозвался хозяин «Барабана». — Люди приходят целый день, их много, разве всех упомнишь…
— У вас есть свой трактир, туда идите! — крикнул кто-то.
— Так мы как раз оттуда. О, вот и Папаша… давно ждём, — актеры дружно помахали вошедшему крепкому мужчине. — Хозяин, ещё кружку!
— Спасибо, обойдусь, — Папаша жестом отказался и встал, прислонясь спиной к стойке. Внимательно обвёл глазами зал. — Я бы и вам, детки, не советовал пить с ними. Плохая они для нас компания. Здесь нарушают законы гостеприимства!
— Да ты кто, чтобы учить нас! — возмутился пьяный, уже попробовавший «ласку» Смеи. — Явились тут… Нам здесь всё нравится, мы у себя дома, а кому не нравится — убирайтесь!
— Серьёзно? — протянул Папаша Баро. — Вам здесь нравится? Эй, добрые господа, кто знает неподалёку трактир «Кленовый лист»? А кто хоть раз побывал там?
Зал зашумел, более менее подтверждая, что про «Кленовый лист» слышали все. Но на вопрос, кто побывал там, люди тревожно озирались и прятали глаза.
— Неужели, никто? Ни разу? Даже из любопытства? А что так? По слухам это приличное заведение, где вас никто не попрекнёт не тем костюмом и происхождением.
— Это не наша территория, — донёсся голос «переговорщика», хоть его самого Папаша не видел.
— Действительно, не ваша. Но она открыта для всех. Если кто и запретил вам приближаться к «Кленовому листу», так не его хозяева, а ваши! Те, кто держит вас в страхе и указывает, где вам прилично поглощать свой суп и эль. А нам казалось, это вольный город? Что скажете, сынки?
— Ничего даже похожего, — заверил Новит. — Сплошной рабский страх и недовольство жизнью.
— А, так есть отличное простое средство излечить их от недовольства жизнью, — оживился Папаша.