— Убить? — Крас с готовностью поднял бровь. — Всех?
— Нет, ещё проще. Их «Золотой барабан» стоит на одной линии, слишком близко к трактиру братства. Полагаю, у них заключён договор, по которому хозяин «Барабана» обязан… Хозяин, есть договор? Можно взглянуть на подпись и печать?
— Но, господа…
— Да не ищи в сейфе, он должен висеть тут, на виду, над стойкой в золотой рамочке… Нет? Что, вовсе договора нет? Тогда понятно, почему вы вне закона. А заведение, враждебное Братству Дороги, если выросло от его территории ближе, чем на милю, должно перейти в собственность братства. И перейдёт, стоит мне слово сказать своим! Ни один суд не вернет ваш «Барабан» и даже не заплатит компенсацию. Так что все, кто надеялся, что добрый Папаша, то есть я, пришёл, чтобы вас выкупить из рабства… вы просчитались. Вас освободят бесплатно. Цените мою щедрость! Нужно учесть, что я ещё и зол на вас. Кажется, кто-то здесь слишком не любит детей дороги. Настолько, что это переходит границы простой невежливости.
— Я уверяю, господа, что в этом зале ничего подобного, — подпрыгивал и суетился за стойкой хозяин. — Возможно, резкие слова… что с пьяных взять? Но драки не было… тем более, с оружием.
— Не было драки, говоришь? — оглянулся Папаша. — Все это подтвердят?
— Почти не было! Ваш… сам первым начал… но, ничего такого. Я не отказывал ему в еде и месте за столиком, клянусь! Какой закон гостеприимства, что вы? Мы ничего не нарушаем.
— Разве? Разве не дали здесь понять, и слишком ясно, не словами, что ваш городишко недостаточно хорош для моего сына? Думаю, здесь даже удивлены, что он ещё жив! — Папаша Баро грозно глянул в зал, отмечая причастных. Скрестив руки на груди, он всё ещё не угрожал посетителям «Золотого барабана», только раскачивал недовольство, дожидаясь, пока две половины местного общества расколются и полностью проявят себя.
— Так что имейте в виду, я могу сильно обидеться и уйти, оставив вас вашей судьбе. Вас очень скоро вышвырнут отсюда, всех. А если вы боитесь переступить границу территории Братства Дороги, то и останетесь на улице, без любимого заведения, где вам так нравится коротать время!
Глава 28
— Крысы! Трусливые крысы! — разъяренная рыжая девка выскочила из-за столика и, нетвердо держась на ногах от выпитого, обвинительно повела пальцем по залу. — Вы же понимаете, о чём он! О Брандите и его шайке! Кто отравляет нашу жизнь? Дня не проходит, чтобы они к кому-то не прицепились! Кто отнимает в переулке у пьяных последние гроши? Кто грабит вас, заставляя покупать им выпивку, хотя вы не друзья? Кто гонит из зала всех, кто не по нраву этим наглым индюкам? Кто пристаёт к вашим девкам, а вы и слова возразить не смеете! Не знаете? А кто сегодня пролетел через весь зал и откатился под тот стол? Кто видел, никогда этого не забудет! Браво! — девица символически поаплодировала, не имея сил хорошенько хлопнуть в ладоши. Чем сильнее заплетался её язык, тем меньше она думала о последствиях своих речей.
— И где тот мальчик, что посмел дать отпор? Я же всё видела! Не говорите, что вы его не помните! Ты был здесь… и ты… и ты… и ты, хозяин! Ты знаешь…
— Я ничего не знаю! — взвизгнул хозяин, действительно похоже на крысу, которой прищемили хвост. — Я был за стойкой и на кухне, неотлучно! Все помощники подтвердят.
— А кто побежал на задний двор, когда услышал шум?
— Я ничего не слышал!
— Ну… может, и не слышал, — вздохнула девка. — В любом случае, помощи от тебя никакой. Но ты всё видел, как и я… — Теперь её мутный от слёз и темного эля взгляд обратился к Папаше. Она сморгнула пьяные слёзы и рассказала: — Когда ваш артист вышел, он дал мне монетку, просто так, а я пошла за ним. Потому что, вот это мужчина! Я тогда ещё не пила, и выглядела получше, но я боялась подойти, чтобы он меня сразу не отшил. Хотела посмотреть… и если он свободен…
Я встала на крыльце, в тени, он вышел за угол, и тогда я пошла, но тут же услышала крик Брандита, прижалась к стенке и пряталась за ней. Я видела, как его прихвостень, Моргот взмахнул дубинкой. Парень упал, их было много, вся шайка. Сбежались на зов главаря, когда он выкатился из зала, и поджидали. Они набросились все вместе. Но скоро поняли, что он ничего не чувствует, без сознания, или того хуже… Брандит стал ругаться, что ударили слишком сильно, но они всё равно не остановились. Я оглянулась и видела хозяина во дворе, возле палисадника. Он слышал шум драки и юркнул за стену с другой стороны, боялся, как бы его не заметили. Но оттуда видел их, я знаю. Тогда я закричала: «Убивают! Стража!» — девка отлично продемонстрировала свой вопль, так что зал вздрогнул.