В другое время Фесс, наверное, обеспокоился бы тем, почему ему удалось беспрепятственно пробраться так далеко в глубь вражеской страны – а теперь, увы, приходилось считать вражеской любую страну, где сильна была власть Святой Инквизиции. В другое – но не сейчас. Враги пропустили его? Тем хуже для них. Они думают, что заманивают некроманта в ловушку – как бы они сами не угодили в неё!
Отряд шагал бодро. Над Эгестом встала зима, но ледяные ветры утихли, с небес медленно падал лёгкий снежок, и морозец не обжигал, а лишь слегка бодрил.
И вскоре они увидели над недальним лесом высокие шпили сторожевых башен. Это был Эгест. Они пришли.
Местность вокруг стольного Эгеста лежала обихоженная, густо населённая и вроде бы безопасная. Во всяком случае, неупокоенные тут пока что не буйствовали, по крайней мере не до такой степени, что доведённые до отчаяния жители бросились бы за помощью к некроманту.
Утром, когда над узкой полосой леса поднялись башни городских стен, Фесс остановил отряд.
– Слушайте меня, – заговорил некромант, глядя поочередно в глаза каждому из своих спутников. Все смотрели твердо, никто не отвёл взора. – Враг, несомненно, приготовил нам ловушку. Однако я не хочу проникать в Эгест тайно. Пойдём открыто. Напролом, как я уже говорил. Это наш единственный шанс. Потому что именно какого-то тайного проникновения от нас и ждут. Этлау и Марк наверняка полагают, что мы станем пробираться в город ночью, может быть, даже попытаемся перелезть через стену. А мы двинем днём, открыто, через главные зорота. Помните, что наша задача – навязать бой Этлау и компании. Не убить стрелой из-за угла, а – лицом к лицу, честно, не по-палачески. Знаю, это трудно. Почти невозможно. Знаю, эти мерзавцы не заслужили честного боя. Напротив, стрела в спину или яд в стакане были бы для них подходящим концом. Как говорится, собаке собачья смерть, хотя я не понимаю, за что так обижают честных псов, служащих хозяевам верой и правдой. Или… не стрела, просто пара-тройка зомби в тёмном проулке. Но… это означало бы, что мы – такие же, как и они, ничем от них не отличаемся. Поэтому я иду в Эгест с открытым забралом. Не потому, что хочу оказать им честь. Потому что хочу оказать её нам всем. Ну, никто не передумал? Дело будет жарким. Та четвёрка дерётся как безумная. Да ещё у них какой-то порошок для быстрого заживления ран. Тоже надо помнить. Итак, идём?
– Идём, мэтр, – без колебаний вскинул топор Сугутор.
– Идём, мэтр, – повторил Прадд, со свистом крутнув над головой свою жуткого вида секиру.
– Идём, одан рыцарь, – отсалютовала Рысь. – Страж Храма последует за оданом рыцарем в жизни и в смерти. И… не только, – она улыбнулась, и эта улыбка была уже улыбкой женщины, а не стража Храма.
Коня они оставили на последнем постоялом дворе для тех, кто не успел въехать в город до темноты. Рассовали по карманам самое необходимое.
Фесс, подумав и припомнив кое-что из вернувшихся воспоминаний, сделал содержателю таверны некий специальный заказ. Тот выпучил глаза, но всё-таки вскоре доставил просимое, по счастью, всё оказалось в наличии. Фесс не зря приметил вывеску алхимической лавки неподалёку. Торговали там, само собой, в основном притираниями и любовными эликсирами, но нашлись и кое-какие иные компоненты. Закончив и оставив трактирщику немалую толику золота, отряд бодро двинулся вперёд.
Ворота Эгеста были широко распахнуты. Сани так и сновали взад вперёд. Стражи не стояло в воротах, и никто не брал пошлину за вход, и никто даже не посмотрел на четвёрку путников. Хотя, если Инквизиция озаботилась бы пошевелить хотя бы пальцем, опознать Фесса и его спутников было проще простого. Четверо: гном, орк, человек и девушка-воин. Более чем приметная компания!..
Фесс словно наяву слышал довольный голос отца Марка, выслушивающего доклады шпионов:
«Они вошли в город, ваше преподобие! Ничего не подозревают, судя по всему».
«Отлично! Глупцы, они сами попались в ловушку. Решили, что если в воротах нет стражи, то там нет вообще никого. Решили, наверное, что у нас совсем нет соображения. Следить! Следить неотступно!.. Мы ждали их – и они пришли!»
Конечно, подумал он. Казнь несчастного мага – просто приманка. Они не сомневались, эти умные и расчётливые типы из Святой Инквизиции, что некромант ринется мстить. Им нельзя было отказать в смелости – они превращали в приманку самих себя, подставляя собственные шеи под меч Фесса, а в том, что некромант умеет владеть оным, Этлау и Марк уже могли убедиться.
И, тем не менее, они сняли стражу с городских ворот. До поры до времени укрыли в казармах и кордегардиях свою стражу. И, закинув лесу с наживлённой на крючок приманкой, стали ждать.
Ничего не скажешь, дождались. Некромант, Апостол Тьмы, Разрушитель – если они на самом деле в это верят, – здесь, в Эгесте, в пределе кольца городских стен. С ним всего трое спутников – что они смогут сделать против сотен и сотен воинов Инквизиции? Ничего.
Никакие богатыри или мастера меча не продержатся так долго. Герои побивали тысячные полчища врагов в сказках, но в обычной жизни, как правило, происходило наоборот.
И, тем не менее, они шли. По присыпанным снежком городским улицам, мимо спешащих по своим делам мастеровых, лавочников, служанок, священников, крестьян, приехавших из окрестных сел; толпа казалась совершенно обычной, нормальные, не лишенные приятности лица (особенно девушек, разрумянившихся от морозца). Но ведь та же самая толпа выла и вопила в экстазе, не в силах оторваться от зрелища – казни Джайлза.
Нет, их надо всех под корень, в огонь, в Тьму, в бездну!..
Рысь осторожно коснулась его плеча. Взглянула умоляюще – похоже, она чувствовала всё, что с ним творится.
Фесс глубоко вздохнул. Конечно же, Рыся права.
Не стоило срывать злость на обитателях Эгеста, вся беда которых в том, что…