— Саб, дай мне денежку, и я уйду ловить рыбу. Саб…
Пришвартованные порыжевшими канатами корабли, казалось, вымерли. Море было желто-зеленым от ила, поднятого со дна водами прилива. Вдали, между гористыми островами, плыл ослепительно белый пассажирский пароход, за ним тянулись длинные полосы дыма.
Я приложил ладонь ко лбу. Надо мной слегка колыхались нахохлившиеся перья пальм, а с залива мне в лицо веяло запахом соли, нечистот, мазута, ржавчины и гниющих плодов. Где-то там, далеко, стоял наш «Нотец», там трудились водолазы, доставая части затонувших кораблей.
— Вот холера! — выругался я, — Ни моторки, ни лодки… Что за паршивый день!..
— Колера, колера, — подхватил мальчик как пароль. — Я знаю, ты из Польши, идем со мной… Я провожу тебя в управление порта…
Он уже подпрыгивал и улыбался, безошибочно почувствовав, что бакшиш его не минует.
Свежий бриз набирал силу, громыхая по крыше из рифленой жести. Волны бились о стены мола. Капли воды высыхали на щеке, прежде чем я успевал их растереть. Я только чувствовал под пальцами мельчайший осадок соли.
— Тут водолазы из порта, индийцы и англичане. Саб может обождать здесь, скоро придет лодка с польского корабля, — мальчик ткнул пальцем в сияющее небо.
Он стиснул монету в ладони и, оскалив белые зубы, с довольной улыбкой добавил:
— Прощай, колера.
— Господин хочет знать, как это было? — спросил меня плечистый сикх, кладя локти на стол. — Лучше меня вам никто об этом не расскажет.
О том, что на нас надвигается один из сильнейших тайфунов, мы знали заранее. Об этом сигнализировали станции… Корабли были предупреждены за шесть часов, но ураган внезапно изменил направление и пошел прямо на Бомбей.
Дело было не только в силе ветра, который пригибал пальмы к земле и сносил домишки, словно спичечные коробки. Тайфун гнал перед собой стену воды высотой в десять метров… Нельзя было терять ни минуты. Мы знали, что город не зальет, потому что вся сила, весь напор воды разобьется на островах, замыкающих бухту. А вот на островах едва ли кто-нибудь уцелеет.
Туда тотчас же выслали спасательные суда. Но вы знаете, как бывает с людьми… Им было жаль покинуть свои усадьбы. Они упаковывали всякий хлам, привязывали его к валунам и стволам деревьев… Старые рыбаки залезали на пальмы и привязывались к верхушкам. Небо уже стало бурым, поднялся ветер.
Было слишком поздно, чтобы тащить людей силой. Моряки хватали бегущих с узлами женщин и детей. Охваченные панической тревогой, по улицам метались стада коз. На корабле ревела сирена, подгоняя людей. Море тонуло в зеленом мареве. Что-то недоброе (шло в удивительно спокойной воде.
Едва пароход вышел из-под защиты острова, как на него сразу же обрушился шквал. Стремительный крен, и через неплотно закрытые иллюминаторы полилась вода. Люди в панике топтали друг друга. Второй порыв — и «Лакшми» легла на бок. Одна за другой набегали все более высокие волны, и через секунду корабль пошел ко дну. А на нем было восемьсот человек, главным образом женщины и дети. Вы не верите в предопределение, — рассказчик посмотрел на меня черным выпуклым глазом, его борода, туго накрученная на тесемку и привязанная к толстой шее, лоснилась от масла, — но те жители, которые прикрепились к пальмам, уцелели… Вода перекатилась через них и отступила, смыло только хижины, да пропало все имущество.
На третий день мы поплыли на место катастрофы, чтобы разобраться в ее причинах. Поставили буксир на якорь и спустили на воду ялик. Там было мелко, и я мог обойтись без скафандра. Надел акваланг и ласты, на грудь повесил рефлектор… Вы не знаете этого залива. Здесь сталкиваются мощные течения, они то несут, то тянут, а поднятый со дна ил образует завесы, от которых отражается свет и ослепляет человека.
Я плыл почти ощупью. Временами меня прижимало к килю, а острые ракушки царапали колени. Пароход лежал на боку, зарывшись в ил мачтами и рубкой. Течение вымывало из-под него частицы ила, и пароход понемногу оседал. Я освещал себе дорогу рефлекторами и, извиваясь, как угорь, цеплялся руками в резиновых перчатках за судно. Наконец я попал к люку, крышка которого свисала вниз. Я попробовал ее захлопнуть — она не дрогнула. Это меня успокоило и я поплыл наискосок в глубину коридора.
Я представлял, что меня там ожидает. Но одно дело — вообразить, а другое — столкнуться с такой массой утопленников! Тела их уже немного вздулись и поднялись на разную высоту. Женщины кружились плавно, как в хороводе, поток расчесывал их волосы, развевал размотавшиеся сари… Тела других висели под сводом, сталкивались головами, как будто они все еще искали выхода из западни. Я осторожно отодвигал их в сторону. Машины не повреждены. Ясно, что ураган просто опрокинул корабль. По телам, как пауки, бегали крабы, скрываясь в складках одежды.