Риддл скрестил руки на груди. Его ноздри раздувались, он вызывающе воскликнул:
— Меня не волнует, что ты сделаешь! Пойми это. Делай, что хочешь, это ничего не изменит!
— …буду дедушкой.
Я подавился этим словом. Он недоверчиво смотрел на меня. Это дало время собраться с мыслями. Слова падали с моих губ.
— Я скопил немного денег. Вы можете забрать их. Вы должны уехать как можно раньше, пока дорога ее не тяготит. Думаю, вам нужно покинуть Шесть Герцогств. Она — мастер Скилла, она слишком хорошо известна, да и ты тоже…
— Мы не уедем! — гнев заострил черты его лица. — Мы не станем убегать. Мы законные су…
Невозможно.
— Король запретит.
— Король может запрещать все, что ему нравится, но если мужчина и женщина дали обеты перед Камнями-Свидетелями, и два человека…
— Один из них должен быть менестрелем! — перебил я его. — И свидетели должны знать обе стороны.
— Готов поспорить, королева Шести Герцогств знает нас обоих, — тихо сказал он.
— Кетриккен? Я думал, именно Кетриккен запретила этот брак.
— Кетриккен — не королева Шести Герцогств. Эллиана. И она пришла из места, где женщина может выйти замуж за кого хочет.
Все это плотно подходило друг к другу, как блоки, создающие арку. Почти.
— Но ваш второй свидетель должен быть менестрелем… — я замолчал. Я понял, кто был их менестрелем.
— Нэд Благодушный, — спокойно подтвердил Риддл. Улыбка скривила его лицо. — Возможно, ты слышал о нем?
Мой приемыш. Он был рад назвать Неттл сестрой. Я понял, что обеими ладонями зажимаю рот. Нужно обдумать все это. Так. Женаты. На людях, но пока держат в секрете. Да, это было похоже на Эллиану, не понимающую, что, поддерживая влияние своего мужа, она может сделать больше, чем отстаивая свое убеждение, что женщина должна сама выбирать себе мужа. Или не мужа, а любовника.
Я опустил руки. Риддл все еще стоял, будто ожидая, что я вскочу на ноги и полезу в драку. Я попытался вспомнить, был ли у меня такой порыв? Не было. Никакого гнева: он утонул в страхе.
— Король никогда не примет этого. Ни Кетриккен, ни Чейд. О, Риддл. О чем вы только думали? — радость и отчаяние мешались в моем голосе. Ребенок, ребенок, которого, я знал, так хотела Неттл. Ребенок, который полностью изменит их жизнь. Мой внук. И внук Молли.
— Беременности случаются, знаешь ли. Много лет мы были осторожны. И к счастью, я полагаю. Но однажды не убереглись. И когда Неттл поняла, что беременна, то сказала, что собирается наслаждаться этим. Независимо от того, что она должна делать, — его голос изменился, и внезапно со мной заговорил друг. — Фитц, мы с ней уже не молоды. Это может быть наш единственный шанс завести ребенка.
Независимо от того, что она должна делать. Я почти слышал голос Неттл, произносящей эти слова. Я глубоко вздохнул и попытался привести в порядок мысли. Так. Все уже сделано. Они поженились, они собираются завести ребенка. Бесполезно давать им советы и протестовать против их пренебрежения к мнению короля. Начнем прямо с того места, куда они пришли.
В опасность. Глупая дерзость.
— И что она собирается делать? Пойти к королю, сказать ему, что она замужем и беременна?
Темные глаза Риддла встретились с моими, и я увидел в них что-то вроде жалости.
— Она поделилась своей новостью только с королевой Эллианой. Только мы четверо знаем, что у Неттл будет ребенок. И только пять человек знают, что мы действительно поженились. Даже братьям она не сообщила. Но сказала Эллиане. Королева в восторге. И полна планов на ребенка. Она поворожила над ладонью Неттл иголкой на нитке и теперь уверена, что родится девочка. Наконец-то родится дочь для материнского дома Видящих. А значит — будущая нарческа.
— Ничего не понимаю, — помолчав, признался я.
— Это нормально. Я тоже растерялся, когда они выложили мне все это. Во-первых, ты должен понять, как стали близки Неттл и королева Эллиана за эти годы. Они почти одного возраста. Обе чувствовали себя чужими при дворе: Эллиана с Внешних островов и Неттл, простая деревенская девушка, вдруг ставшая леди. Когда Эллиана поняла, что Неттл — кузина ее мужа, то признала ее родственницей.
— Троюродной сестрой мужа?
Риддл покачал головой.
— Членом своего нового материнского дома.
Я непонимающе взглянул на него, и он объяснил:
— Подумай об этом с точки зрения Эллианы. В культуре Внешних островов родословная матери очень важна. Эллиане было ужасно трудно приехать сюда и стать королевой Видящих. Оставшись на родине, она стала бы нарческой материнского дома. А это — почти королева. Она променяла это будущее на спасение матери и маленькой сестренки Косей, и на мир между Шестью Герцогствами и Островами. То, что она и Дьютифул полюбили друг друга — просто любезность судьбы. И ты знаешь, как Эллиана горевала, что родила только двух сыновей. Ее беда — в невозможности выносить дочь, чтобы отправить ее на Острова и оставить на троне после того, как мать снимет с себя обязанности нарчески.