— Я это знаю. В этом весь ты, Риддл. Что бы ни произошло, я буду на вашей с Неттл стороне.
Он коротко кивнул, а затем глубоко вздохнул и сел в предложенное кресло, сложил руки и посмотрел на них сверху вниз.
— У тебя есть и плохая новость, — догадался я.
— Би.
Он резко выдохнул ее имя и замолчал.
Я опустился на кровать.
— Я помню, что ты сказал в таверне, Риддл.
Он внезапно вскинул голову. Лицо его окаменело.
— И ситуация не изменилась, Фитц. Совершенно. Неттл сказала, что поговорит с тобой, что это не моя забота. Но это не так. Даже если бы я не был женат на твоей дочери, как твой друг, я должен был бы сказать тебе это. Фитц, тебе нужно отказаться от нее. Ты должен привезти ее сюда, в Баккип, где за ней как следует присмотрят и займутся ее образованием. Ты знаешь это. Тебе придется.
Придется? Я стиснул зубы, сдерживая вспышку гнева. Потом вспомнил прошедший месяц. Сколько раз я собирался взяться за Би? Ничего не вышло. Сколько раз я оставлял ее, чтобы справиться с разными бедами и случайностями? Я вовлек свою девятилетнюю дочь в сожжение тела и сокрытие убийства — пусть даже она не знала, что курьера убил я. Впервые я подумал, что, если преследователи все еще ищут курьера, мой ребенок может оказаться в опасности. Или если убийцы ищут Шан и Фитца Виджиланта. Чейд оставил этих двух на мое попечение, убежденный, что я буду защищать их. А я, не задумываясь, бросил их, чтобы доставить Шута в Баккип. Не подумав, что Би могут угрожать убийцы, которые охотятся за своими жертвами в моем доме. Последний раз Шан пытались отравить. Вместо нее умер мальчишка-поваренок. Небрежная работа. Что если следующая попытка окажется такой же неумелой? Зимний праздник откроет двери Ивового леса для самых разных людей. Что если убийца, в своем стремлении уничтожить Шан, отравит несколько блюд?
Почему я не подумал об этом раньше?
— Я потерял сноровку, — тихо произнес я. — Я не защитил ее.
Риддл выглядел озадаченным.
— Я говорю о тебе как об ее отце, Фитц, а не ее охраннике. Я думаю, ты более чем способен защитить ее жизнь. Но кто-то должен убедиться, что эта жизнь у нее есть. Дай своей дочери образование и возможности, которые соответствуют ее происхождению. Манеры, одежду, светскую жизнь. Она ведь дочь леди Молли и ребенок арендатора Баджерлока. Было бы уместно доставить ее ко двору, чтобы она провела время с сестрой.
Он был прав.
— Я не могу отказаться от нее.
Риддл встал, расправил плечи, и твердо сказал:
— И не надо. Возвращайся с ней, Фитц. Найти новое имя и возвращайся в Баккип. Она принадлежит этому месту. И ты тоже. Ведь ты сам знаешь это.
Я смотрел в пол. Риддл немного помолчал, ожидая ответа, и, не дождавшись, мягко добавил:
— Мне очень жаль, Фитц. Но ты знаешь, что мы правы.
Он тихо вышел, прикрыв дверь. Я понимал, как тяжело ему сейчас. Мы давно знали друг друга. Он начинал как своего рода шпион Чейда и телохранитель, когда мне требовалось прикрыть спину. Потом стал моим товарищем, я научился доверять ему, и вместе мы пережили страшные приключения. А потом он как-то превратился в мужчину, который стал ухаживать за моей дочерью. Стал отцом моей внучки. Странно. Я не раз вверял ему свою жизнь. Теперь же мне не оставалось ничего иного, как доверить ему не только сердце моей дочери, но и судьбу их ребенка. Я сглотнул. И судьбу Би? Потому что я упустил ее?
Если я отдам Би Риддлу и Неттл, то смогу отомстить за Шута.
От этой предательской мысли меня затошнило.
Я вскочил. Сейчас невозможно думать об этом. Я старался, но просто не хватало времени, или не хватало духу. И я оставил попытки.
— О, Молли, — простонал я и сжал губы.
Ответ был, но я никак не мог разглядеть его. Значит — не сейчас. Пора проведать Шута.
Я подошел к окну и выглянул наружу. Мне казалось, что день должен склониться к вечеру. Так много произошло сегодня. У Кетриккен есть Уит. Ее очень интересует Би. Уэб хочет, чтобы я позаботился о вороне. Я буду дедушкой и, возможно, дедушкой нарчески. А Риддл посчитал, что я не способен быть отцом и хочет отнять у меня ребенка. Когда я повернулся к лестнице, в мои мысли проникла Неттл.
Риддл сказал мне. Нет смысла делать вид, что я ничего не знаю. Она все равно ощутит мое беспокойство.
Я знала, что он скажет, хотя лучше бы оставил это мне. Мужская честь, понятно. Ты накричал на него? Обвинил его, что он опозорил меня, а значит, и тебя?
Конечно, нет! Ее колючий сарказм ужалил меня. Тебе напомнить, что я бастард и знаю, что такое — быть позором отца?