Она искоса взглянула на него:
— Я просто хочу делать больше, чтобы помочь тебе. Я больше ничего не хочу делать, кроме этого.
— Кроме этого?
— Этого. Идти с тобой. Составить тебе компанию. Дать тебе возможность поговорить с тем, кто не осуждает, не критикует тебя и ничего не требует.
Он улыбнулся:
— Потому что ты любишь меня.
Она улыбнулась в ответ:
— Да. Очень сильно.
— Мне нравилось, когда ты убегала из компаунда, чтобы повидаться со мной. Не ставить тебя в опасность, как сейчас, а приключение от этого. Это возбуждало.
— Все, что мы делали, возбуждало, — произнесла она. — Мне тоже это нравилось.
Какое–то время они шли молча, их сапоги поднимали клубы пыли с сухой равнины, их лица покрылись полосами от грязи и пота. Ястреб почувствовал как дневная жара наваливается на него тяжелым грузом, в точности отражая груз его неуверенности в себе.
Вдалеке порывы ветра разбудили пылевых дьяволов, их крутящиеся воронки рядами поднимались в туманном воздухе. Солнце уже поднялось над горами и залило небо ослепительно белым светом.
— Это далеко, то место, куда мы должны идти? — через какое–то время спросила она его.
Он пожал плечами:
— Не могу сказать. Я еще не знаю.
Она усмехнулась:
— Ты хоть знаешь, где мы находимся?
— Нет. А ты?
Она встряхнула своими вьющимися темными волосами и нахмурилась:
— Думаю, да. Я говорила об этом с Совой. Мы обе помним эту страну, как часть индейской резервации в старые времена. Давным–давно, когда еще было правительство. А теперь не на что и посмотреть, не так ли?
Он покачал головой:
— Интересно, они все еще удерживают мост против той армии. Мне бы хотелось, чтобы они смогли предотвратить их переправу.
Тесса ничего не сказала. Они шли дальше, и он услышал мягкий гул Лайтнинга, который ехал в дюжине ярдов позади. Он оглянулся через плечо на караван, растянувшийся за ним почти на милю, мешанина машин и фигур, окутанных пылью и изнуряющей жарой. Позади них Каскадные горы казались странным серо–голубым пятном на горизонте, их зубчатые вершины протянулись на север и на юг насколько хватало глаз.
— Я не думаю, что они смогут долго удерживать этот мост, — сказал он, снова вглядываясь вперед мрачными глазами. — Не думаю, что кто–нибудь смог бы это сделать. Не против тех, что придут. — Он покачал головой. — Странно, но я могу видеть их образ, могу ощущать их силу, даже не зная, что это такое. Я могу представить их перед моим мысленным взором, чтобы понять, что их слишком много для любого. — Он сделал паузу, снова взглянув на нее. — На самом деле могу, Тесса.
— Я тебе верю, — сказала она.
— Мне бы хотелось, чтобы все вернулось на свои места, — тихо сказал он.
Она взяла его руку в свою и приложила к своему животу:
— Все?
— Ладно, может быть, не все, — улыбнулся он.
Она взяла его под руку и прижалась к нему.
В полдень, когда они остановились перекусить, к ним присоединилась Сова. Она сама выкатилась из вездехода и подъехала к тому месту, где Ястреб и Тесса сидели в стороне от остальных Призраков в редкой тени скелетообразного дерева, потерявшего листья и, похоже, жизнь. Она вручила каждому по небольшому куску сыра, который она хранила, ее лицо выражало беспокойство.
— С вами все в порядке? — спросила она их. — Выглядите усталыми.
Конечно, они устали. Все устали. Но Сова не ждала ответа; она пыталась дать им возможность поговорить об этом.
— Мы в порядке, — заверила ее Тесса, сияя улыбкой на своем смуглом лице. Она погладила свой живот. — Ребенок просит передать тебе, чтобы ты не волновалась.
— Может быть, тебе стоит поехать с нами после еды, — предложила Сова.
— Она поедет, — ухватился за это предложение Ястреб. Когда Тесса попробовала возразить, он покачал головой. — Ты должна, Тесса.
Они ели молча, сосредоточившись на еде и стараясь не обращать внимания на жару. Остальной караван также остановился, растянувшись более, чем на милю позади них, машины заглушили моторы, дети, их воспитатели и остальные воспользовались небольшим отдыхом перед тем, как продолжить путь. Ястреб подумал, что Хэлен Райс была права, если жара будет продолжаться, им стоит подумать о путешествии ночью.
Детям было очень тяжело идти по такой жаре целый день.
— Как ты думаешь, сколько нам еще идти? — спросила его Сова, после того как покончила со своей едой.
Он помедлил, прежде чем ответить. Она постаралась скрыть это, но он услышал нотки беспокойства в ее голосе. Обычно Сова была уверенной, оптимистичной. Она была центром их семьи; она удерживала их всех вместе. Ему не нравилось то, что он думал сейчас.