лась и страху и неудобств. Очень уж давил он ей в груди.
Емуз полюбовался опасной реликвией и спрятал ее в своей кузне. Было ре-
шено помалкивать о неожиданном приобретении и даже постараться не вспоми-
нать о нем до лучших времен.
— Уо, Нальжан, — тихо произнес Канболет, — я никогда не был ранен, но
сегодня в начале твоего рассказа почувствовал себя так, словно у меня открылась
старая рана. А теперь — будто слова твои ее исцелили.
— Ах, Канболет! Что это у тебя с глазами? Как ты смотришь...
— Я не знаю, как я смотрю, Нальжан. Я только знаю, что думаю.
Нальжан чуть задержалась в дверях кузницы:
— Иногда и женщине не вредно подумать. Например, о том, что пора гото-
вить обед...
— Ну, конечно, — засмеялся Тузаров. — И кусок хлеба из рук такой женщи-
ны — дар пророка!
Нальжан смущенно отмахнулась рукой и поспешила к летней кухне.
В кузницу вошел Емуз и деловито спросил:
— Поставим чурбан на место?
— Поставим, — согласился Канболет. — А панцирь... — Тузаров сам поднял
чинаровый комель. — Панцирь пусть будет в доме. У меня есть насчет него кое-
какие намерения.
— Тебе виднее, — ответил Емуз. — А что касается молодого мужчины, кото-
рого ты хотел бы встретить, я, кажется, смогу тебя с ним свести.
Тузаров удивленно вскинул брови.
— Неужели ты имеешь в виду того загадочного уорка, который помог нам
попасть на корабль?
— Да.
— Но откуда тебе может быть известно, кто он такой, если я не узнал даже
его имени?
— Нетрудно догадаться, — пряча в усы довольную ухмылку, сказал Емуз.
Канболет больше не стал ни о чем допытываться.
За едой говорили, по просьбе Тузарова, о свойствах железа, о способах за-
калки металла, о преимуществах одних клинков перед другими. (При этой беседе
позволили присутствовать и юношам: пусть послушают.) Речь зашла и об удиви-
тельной дамасской стали. Емуз объяснил, что ее достоинства создаются не только
особыми приемами ковки и закаливания. Дело тут и в таинственных секретах вы-
плавки самой руды. Нет, не разгадать этих секретов. Попробуй определить зара-
нее, какое зернышко куры склюют первым, а какое последним! Канболет грустно
посетовал об утрате своей дамасской сабли, которой так дорожил. Ее отняли у не-
го в ту ночь в Бахчисарае...
Емуз от души посочувствовал молодому другу и постарался отвлечь его рас-
сказами о богатых здешних лесах. Было решено завтра же, еще затемно отпра-
виться на тот берег Чегема и в густых чащобах предгорья попытать охотничьего
счастья.
— Куанч будет вам хорошим проводником, — сказал Емуз. — А я пойти не
смогу. Нельзя в наше тревожное время оставлять дом без мужчины.
* * *
Перед сном Канболету захотелось выйти в сад. Да заодно решил посмот-
реть, что это Кубати так долго задерживается под кухонным навесом: не может
никак расстаться с дружком Куанчем? Однако, к немалому своему удивлению, Ку-
анча он застал спящим в его закутке у конюшни, а под навесом была одна Наль-
жан: при свете затухающего костра укладывала в походный нед съестные припасы
для наших охотников. Непонятная робость вдруг зашевелилась в груди Канболета.
Не замеченный Нальжан, он поторопился свернуть за угол дома и ступил на креп-
ко утоптанную тропинку. С непривычным для себя наслаждением вдыхал Тузаров
нежные расслабляющие ароматы цветущего сада. Почему-то смущаясь перед са-
мим собой и чувствуя легкое головокружение, он остановился под яблоней и при-
жался щекой к се прохладному шершавому стволу. Сквозь ветви ему загадочно
подмигивали звезды — будто намекали, что нет такой тайны, которую можно бы-
ло бы скрыть от них даже в самых укромных закоулках человеческой души.
Неожиданно чей-то тихий шепот прошелестел в нескольких шагах от Кан-
болета:
— ...Как ясно видны сегодня семь Братьев-Звезд... (кабардинское название
Большой Медведицы) — это был голос Саны.
— Одна из них, вон та, самая яркая, похожа на тебя...
«Не врут ли мои уши? — подумал Тузаров. — Вот так Бати!»
Парень сидел па земле, привалившись спиной к стене дома. Прямо над его
головой, мечтательно запрокинутой к небу, располагалось маленькое окошко. Де-
вочки не видно — значит, она в комнате, где живет со своей красивой теткой.
— Но как я могу быть похожей на звезду, — с лукавым смешком спросила
Сана, — если это — братья, понимаешь, братья-звезды?!
— Нет, пусть они будут сестры, — серьезно предложил Кубати. — А еще
лучше: одни братья, а другие — сестры.
— И, конечно, одним из братьев хочется быть тебе?
— Да.
— Значит, я — на том конце звездного селения, а ты — на другом?
— Нет! — решительным тоном возразил юноша. — Так слишком далеко.
Еще дальше, чем от Крыма до Кавказа. Я хочу быть рядом. И чтобы мы были не
брат и сестра, а...
— А кто же тогда? — удивилась девушка. — Я тебя не понимаю.
Кубати вздохнул:
— Поймешь, если захочешь.
— Расскажи, какие девушки в Бахчисарае. Наверное, красавицы? Не чета
нам...
Канболет не стал слушать разговора, который предназначался не для чужих
ушей, и потихоньку вышел из сада. Он был слегка ошеломлен: вот тебе раз!
«Поймешь, если захочешь...» Неужели мальчик уже вырос? И вдруг чувство, по-
хожее то ли на жалость к самому себе, то ли на зависть к названному братишке,
слегка сдавило грудь. Вот он, Канболет, не смог бы так легко и свободно вести бе-
седу с... да вообще с женщиной.
Быстрой и бесшумной поступью прошел Канболет вдоль стены и, прежде
чем Нальжан, все еще возившаяся под навесом, обернулась, успел скрыться за
дверью дома.
Скоро вернулся и Кубати. Затаив дыхание, парень стал медленно проби-
раться от двери к своему топчану.
— Ты что крадешься, как будто невесту пришел воровать? — раздался в ти-
шине басовито рокочущий шепот Канболета.
От неожиданности юноша споткнулся и чуть не упал.
— А... да я... Ты не спишь еще?
— Ложись, ложись. Спать нам осталось недолго.
* * *
Еще в полной темноте они спустились к селению и перешли мост через ре-
ку. К рассвету поднялись на один из лесистых отрогов Пастбищного хребта. Здесь
Куанч, который шел впереди и вел под уздцы хозяйскую лошадку, остановился и
прерывистым от возбуждения шепотом стал говорить, как они будут действовать
дальше:
— Перед нами — котловина. Как ладони, сложенные горстью. Канболет
пусть пойдет по правому краю и остановится, не доходя до того конца, возле ста-
рой груши с кривым стволом. Там тянется из котловины звериная тропа. Косуля
будет обязательно. А может, олень. Бывает и медведь. Бати, ты давай шагай по ле-
вому краю. Тоже немного не дойдешь до конца. Увидишь большой камень, похо-
жий на собаку, которая спит после сытной еды. Там и стой. И не шевелись. А я,
немного погодя, спускаюсь на лошади в котловину и начинаю немного шуметь.
Встретимся на месте Канболета, у груши. Хорошо? Ладно?
— Мы тебя поняли, начальник, — улыбнулся Канболет.
— Ладно. Хорошо, — деловитым тоном сказал Кубати.
Куанч дернул Кубати за ухо, а тот прищемил ему нос двумя пальцами. На
этом военный совет закончился, стрелки разошлись каждый в свою сторону, а за-
гонщик остался на месте.
Кубати быстрым бесшумным шагом пошел по едва заметной тропинке. Лес
еще не полностью оделся листвой, и потому сквозь ветви скоро стал виден даль-
ний конец котловины. А вот и камень — серый, замшелый, величиной с неболь-