Пухлой на вид было лет сорок, может даже меньше. Она принялась быстро раскланиваться перед Александром, низко опуская голову. А вот когда её взгляд упал на Петра, щеки мгновенно порозовели, и она тут же опустила глаза, словно смущаясь. Неужто невеста? – промелькнуло у меня в голове.
Вторая, та, что повыше и грациознее, дождалась, когда мы подойдём ближе, и лишь тогда сдержанно кивнула, здороваясь. Нас никто не представил друг другу. Да и сами женщины, как мне показалось, не слишком-то торопились это делать.
Софья, та самая простенькая и полненькая женщина, послушно кивнула, когда Александр велел ей поселить меня в комнату с Алевтиной. От одного упоминания имени «Алевтина» на худом лице грациозной дамы промелькнула явная неприязнь, и я тут же поняла, что это и есть она. Судя по недовольному взгляду, она явно не была рада такому соседству.
– Жить с вами я не стану, – произнесла Алевтина, и её голос, до этого сдержанный, стал на удивление холодным и презрительным. – Я родовая колдунья. Мне пространство нужно и настроение! – она топнула каблуком и ушла внутрь.
От этих слов по моей спине тут же поползли мурашки. Раньше я во всю эту ерунду не верила, считала глупыми байками для деревенских баб. Но сейчас… кто её знает? В мире, где с тобой может случиться такое, как со мной, разве можно быть в чём-то уверенной? Проснёшься утром в образе кролика или какого-нибудь червя, а она только скажет, мол, барышня в лес по ягоды пошла.
И вот я решила, что отныне и навеки или хотя бы до следующего непонятного поворота судьбы буду держаться поближе к Софье. Хотя, если честно, в голове у меня уже роились самые разные мысли – с таким-то «колдовским» окружением, кто знает, может и эта милая, на первый взгляд, пухленькая женщина окажется какой-нибудь замаскированной кикиморой болотной?
Просто я, видите ли, упрямо видела в ней сплошной позитив. И, не дожидаясь, пока доблестные мужчины, наконец, угомонят разошедшуюся не на шутку колдунью, чьи слова о «родовой магии» до сих пор заставляли мурашки бегать по спине, я решительно обратилась к пухленькой:
– Софья, будьте так добры, покажите мне дом, – попросила я, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности, хотя внутри уже предвкушала новые сюрпризы.
Софья, мило улыбнувшись, кажется, искренне обрадовавшись моему предложению. Видимо, перспектива остаться наедине с бушующей «родовой колдуньей» ее не прельщала.
– Конечно, барышня, пойдёмте, – закивала она, приглашая меня пройти. Мы шагнули внутрь. Каждая половица тихонько скрипела, словно перешептываясь о чем-то своём, лесном. – Тут у нас три горницы да кухня, – начала Софья, ведя меня в первую дверь из малюсенькой прихожей.
Первая комната оказалась большой, светлой, хоть и с низким потолком. Пахло травами и свежим хлебом, хотя хлеба я нигде не увидела. У стен располагались три лежанки, покрытые тонкими матрасами и шерстяными одеялами. В углу стояла печь. Небелёная, видимо, временно.
– Это общая горница, – пояснила Софья. – Тут собираемся, едим. Я огляделась: длинные лавки, огромный стол посередине, заляпанный чем-то тёмным.
– Уютно у вас, – сказала я, хоть и было все очень просто.
– Какой уж тут уют, барышня, – вздохнула Софья. – Избушка на курьих ножках, можно сказать.
Следующая дверь вела в маленькую спальню. Здесь было темнее, пахло деревом и чем-то незнакомым, терпким. На стенах висели пучки сухих трав. Ровно застеленная деревянная кровать у окна, наскоро сколоченный стол и табурет рядом.
– А это что за травы? – спросила я, указывая на них.
– Лечебные, – коротко ответила Софья. – От всякой хвори.
Я недоверчиво хмыкнула. От какой такой хвори? От превращения в кролика? Последняя комната была самой маленькой, но самой приятной. Здесь стояли нары с чистым светлым покрывалом.
– А это чья комната? – поинтересовалась я.
– Гостевая, – ответила Софья, и голос ее стал немного тише. – Здесь гости останавливаются, а пока я ночую.
– А… а Алевтина где живет? – не удержалась я. Софья лишь пожала плечами.
– Пока в той, первой горнице, большой самой, – указала она рукой за спину. – А Ты в гостевой поживешь, – вполне спокойно объявила она о том, что отдает свою комнату мне.
– А вы давно здесь?
– С недавних пор, – уклончиво ответила она, и в ее глазах промелькнула какая-то тень.
Глава 70
«Что ж, – подумала я, оглядывая скромную, но чистую и просторную комнатку, – пожалуй, все не так уж и плохо.». В конце концов, я сбежала от Константина.
Здесь, пусть и в окружении странных личностей и «родовых колдуний», я хотя бы чувствовала себя в относительной безопасности. Можно пожить, осмотреться, приглядеться, а уж потом решать, что делать дальше. Главное – не превратиться в какую-нибудь лягушку или, что ещё хуже, в червяка. Хоть и смешно, а доля тревоги всё равно сидела внутри.