Пришлось снова замереть и немного постоять, давая глазам привыкнуть. И тут со стороны дома донёсся звук – негромкое, но отчетливое конское ржание, а следом за ним приглушённый мужской голос, отдающий команду. Оказалось, от дома до этого «тайного» места было не больше пары сотен метров. Гораздо ближе, чем мне показалось в темноте и ночном страхе.
Я нашла ту самую сосну, за которой пряталась ночью, чувствуя себя призраком в белоснежной ночной рубашке. Колючая хвоя царапнула руку, когда я прислонилась к шершавому стволу, и этот резкий запах смолы мгновенно вернул меня в тревожные воспоминания. Отсюда, из этой точки, голоса слышались особенно отчётливо.
Я двинулась в том направлении, куда вёл меня ночной звук. Каждый шаг – взвешенное, обдуманное движение. Я понимала, что иду по лезвию ножа. Если меня застанут здесь сейчас, вызнающую чужие тайны, второго шанса не будет.
Солнечные пятна плясали на опавшей хвое, создавая обманчивое ощущение мира и покоя. Но моё сердце колотилось в горле от напряжения. Минут через десять, может чуть больше, я инстинктивно обернулась в сторону дома, боясь увидеть там преследователей. И ахнула. Дыхание перехватило.
Прямо рядом с едва заметной тропкой, по которой я только что прошла, было то, чего я никак не могла ожидать. Землянка. Со стороны дома её было совершенно невозможно разглядеть. Просто пологий холм, поросший блестящим от утренней росы мхом, да чахлое деревце, вцепившееся корнями в его вершину. Идеальная маскировка. Но с этой стороны, с моего ракурса, иллюзия рассыпалась.
Я отчётливо видела присыпанную землей и мхом крышу. Под ней, словно жилище какого-то лесного существа, уходил в землю сруб из толстенных, потемневших от времени бревен. Он был совсем небольшой, может, пару метров в ширину. И дверь… Скорее не дверь, а заслонка для звериной норы, срубленная из массивной грубой плахи.
Чтобы войти в нее, пришлось бы опуститься на колени. Холодные колючие мурашки поползли по спине, заставляя поёжиться. Это кого же нужно держать за такой дверью? Какое существо, человека или зверя можно заточить в подобной клетке?
Окон, разумеется, не было. С трёх сторон землянка полностью уходила под земляной навал. Лишь на той стороне, что смотрела вглубь леса, темнела крошечная отдушина – выдолбленное в бревне окошко размером не больше моей ладони. Единственный источник воздуха для того, кто мог быть там, внутри.
Время замерло. Я стояла, не в силах оторвать взгляд от этой присыпанной мхом двери в никуда. Холод, не имеющий никакого отношения к утренней прохладе, сковал члены. Мысли в голове роились, жаля, как рассерженные осы. Что делать?
Просто подойти и отодвинуть засов? После всего, что я видела, после того как поняла, что этот мир куда сложнее и страшнее моих представлений, такая прямолинейность казалась самоубийством.
Мой дар мирный. Он скорее про созидание, про исправление. А что, если за этой грубой плахой скрывается нечто, чей дар – разрушать? Существо, которое Радугины держат здесь взаперти для своей же безопасности?
Нет. Так нельзя. Я отступила назад, в густую тень елей, двигаясь бесшумно, как лисица. Нужно было найти место, с которого землянка будет хорошо видна, но меня саму нет. Притаившись за стволами растущих рядом сосен на бугорке, я замерла и стала наблюдать, обдумывая каждый следующий шаг.
Воздух был неподвижен, лес тих. Лишь моё собственное сердце гулко стучало в ушах. И именно в этот момент, погруженная в размышления, я сделала неловкий шаг в сторону. Сначала легкая щекотка у щиколотки. Я не обратила внимания. Потом ещё одна. Внезапно, десятки, сотни крошечных лапок, устремившихся вверх, под юбку. И первые воинственные жгучие укусы.
Муравейник. Сдавленное шипение вырвалось из моей груди. Забыв про всякую осторожность, я взметнула подолы платья и принялась отряхивать ноги, притопывая на месте, как обезумевшая в шторм кобыла.
Хруст! Громкий, как выстрел, а следом еще один. Ветка под моей ногой трещала оглушительно и предательски.
Я замерла, превратившись в соляной столп. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Я медленно огляделась, вслушиваясь в каждый шорох, в каждое дуновение ветра. Тишина. Только муравьи продолжали свой мстительный поход уже по моей спине.
«Надо же было так опростоволоситься!»! – с отчаянием подумала я. И в этой звенящей тишине, наступившей после моего неосторожного шума, я услышала сдавленный приглушенный крик, словно пробивающийся через толщу земли и дерева: