– Эй, кто там… помогите мне, прошу, – голос громкий, но глухой, полный надежды и страха, сорвался и перешел в отчаянный захлебывающийся плач
Сомнений не осталось. Это был тот самый плач, что вырвал меня из сна прошлой ночью. И теперь я знала, откуда он доносился.
Глава 73
Кровь стучала в висках оглушительным набатом. Плач из-под земли становился все отчаяннее, все сильнее, захлебываясь в рыданиях, полных такой безысходности, что сердце сжималось от боли. Я не могла оставаться на месте. Нужно было что-то делать. Но что?
И тут случилось то, чего я опасалась больше всего. Едва различимые вначале, затем все более явственные голоса послышались со стороны дома. Они приближались. Это были мужские голоса. Я слышала не шаги, а даже уже бег и обрывки фраз. Они бежали сюда.
Возможно, искали меня, возможно, услышали плач. Паника захлестнула волной. Я заторопилась, пытаясь уйти глубже в лес, слиться с тенями деревьев, исчезнуть, раствориться. Аккуратно отталкивая ветки, я кралась, не разбирая направления, лишь бы подальше от приближающихся голосов, лишь бы меня не услышали, не узнали о моем пребывании тут.
Когда я обернулась, чтобы оценить: далеко ли я ушла, заметят ли меня, успею ли спрятаться… Тяжелая ладонь опустилась мне на рот, резко пресекая любой звук, способный вырваться из груди. В тот же миг меня прижали к крепкому телу сзади так сильно, что воздуха в лёгких почти не осталось. Я попыталась дёрнуться, отбиться, но хватка была железной: невозможно было даже шелохнуться. Кричать сквозь ладонь?
Бесполезно. Мой крик, если и прорвется, сейчас же выдаст меня. И тогда… кто станет пленником в этой жуткой землянке, кто будет плакать там, под землей? Нет. Кричать было нельзя. Голоса приближались. Вот они уже совсем рядом: можно было разобрать отдельные слова, шаги, шуршание листвы.
Единственное, что я смогла сделать, это дотянуться свободной рукой до кармана платья, где лежал флакон. Он был там. Я чувствовала его холодную тяжесть через ткань. Но ни вынуть его, ни тем более прикоснуться к золоту я просто не могла. Было страшно, что мое “сокровище” выпадет и я потеряю свою подпитку навсегда.
Меня держали слишком крепко. А в глазах стояла пелена безысходности.
– Эй, думаешь, ее кто-то разбудил? – услышала я голос Василия там, где недавно стояла сама, наблюдая за землянкой. Боже, неужели он тоже в этом завязан?
– Думаю, снотворное действует не так хорошо, как мне пообещали? – это совершенно точно был голос Радугина старшего. Я расслабилась и задышала спокойно носом.
– Тихо, милая, тихо, не вздумай крикнуть, поняла? Пусть уйдут, тогда и тебя выведу. Коли узнают, что ты это место нашла… – услышала я за спиной шепот Петра, но в тот же миг раздался глухой удар, и хватка ослабла.
Я инстинктивно развернулась, готовая бежать, но вместо воздуха и свободы тут же угодили в другие руки, успев увидеть лежащего на земле Петра и Константина, хватающего меня.
Он прижал к себе так крепко, что снова стало трудно дышать. Лицо уткнулось в грудь.
– Господи… как хорошо, что я успел, – шёпот, глубокий и хриплый опалил мою макушку. – Как хорошо, что я нашел тебя, Вера! – он. наконец, дал мне поднять голову.
Мужчина смотрел в моё лицо одновременно с радостью и недоумением, словно впервые видел. Только через пару секунд я вспомнила, что лицо у меня теперь совсем не то, что раньше. И он, наверное, было подумал, что поймал кого-то другого.
Я оцепенела и не могла ни оттолкнуть , ни высвободиться, ни даже крикнуть. Просто хватала воздух и пыталась оттолкнуть его от себя, чтобы вздохнуть глубже. Он чуть ослабил руку, поняв, что перестарался и приложил палец к губам. Я кивнула, мол, и так понимаю, что орать нельзя.
Его глаза, обычно такие холодные, сейчас горели странным тревожным огнём. В них читалось облегчение, смешанное с чем-то… с переживанием?
Шок медленно отпускал, уступая место холодной ярости. Я чуть отстранилась от Константина, насколько это позволяли его стальные объятия, и прошептала, едва сдерживая дрожь:
– Какого черта ты… вы здесь делаете? Зачем ударил Петра? – я даже не шептала, а шипела.
Константин лишь усмехнулся, и эта усмешка в сочетании с его горящими глазами выглядела жутко. Он, видимо решив, что я пошла в разнос, снова прижал меня крепче.
– Эта шайка, – прошептал он в ответ, – они и тебя, вероятно, собиралась запереть в той землянке. Я чуял неладное, давно следил за ними.
Я вскинула брови, с недоверием глядя на него.
– Но никто не знает, что я здесь, – возразила я.