Глава 76
Так как Елены, нашей кухарки и по совместительству единственного адекватного человека в доме, на месте не оказалось, мыться мне пришлось самой. Я нагрела на печке воду, до краев наполнив большой чугунок, достала из-за печки огромный цинковый таз, в котором обычно стирали белье, и принялась смывать с себя грязь и дорожную пыль.
Теплая вода приятно обволакивала кожу, снимая напряжение с каждого мускула. Казалось, что в воду из меня уходит и липкий страх последних дней. После омовения, ощущая невероятную лёгкость в теле и душе, я поднялась к себе и рухнула в постель. Кстати, она так и оставалась неубранной с того момента, как я поспешно покинула дом. Сон начал наваливаться, тяжёлый и желанный, но в самый последний момент, когда сознание уже почти отступило, мозг пронзила мысль: «Так вот отчего Мария на меня так пялилась! У меня же с лицом теперь полный порядок!».
Я чуть не застонала от собственной глупости и невнимательности. До сих пор не привыкла сама к этим переменам, не осознала их до конца. Но сон оказался сильнее любых переживаний, и через минуту я провалилась в уютное безмятежное забытье. Было ощущение, что так спокойно, как сегодня, я давно не спала.
Проснулась я от яркого света, заливающего комнату сквозь окно, и негромкого смеха Марфы, доносящегося откуда-то снизу. А потом почувствовала дразнящий уютный запах оладий, проникающий в самые глубины души и обещающий новый спокойный день. Я потянулась и прислушалась к себе. Не было страха, привычной путаницы в голове, не было переживания за будущее.
Когда я спустилась, уже на лестнице вспомнив о своей маске и поспешно надев ее, Елена бросилась ко мне. Глаза, красные от слёз, были полны облегчения и укоризны. Она крепко обняла меня, прижимав к себе, и принялась, всхлипывая, выспрашивать, где же я была, что со мной произошло и что случилось с Марфой.
Я успокаивала её, как могла, стараясь говорить спокойно и убедительно. Мы завтракали с Еленой за одним столом, впервые за долгое время. Завтрак был наполнен нашими тихими обсуждениями странной пары Марфы и дяди, которые сидели напротив, словно не замечая ничего вокруг, поглощённые своими мыслями и совершенно не реагирующие на нас. Казалось, для них всё шло по плану: их собственному, неведомому нам.
Когда в дверь постучали, и Елена поспешила открыть, я ничуть не удивилась, увидев появившегося на пороге столовой Константина. Более того, я даже почувствовала радость, словно ждала его. Константин поправил пиджак, который шёл ему не меньше, чем форменный френч: ткань мягко облегала его сильную фигуру, подчеркивая стать, и прошёл внутрь.
Елена с радушием пригласила гостя позавтракать с нами, и тот, вполне довольный, согласился. За столом разговор потёк непринуждённо. Константин отметил, что в ресторане при гостинице есть не решается. Я обратила внимание на этот момент, задумавшись о причине: ему там неуютно или небезопасно?
Я попросила Марфу с дядей выйти в сад, с энтузиазмом расхваливая пригревающее солнце. Мол, там им будет… приятнее. Да и нам нужно было поговорить наедине. Я заметила, как внимательно Константин рассматривает меня, его взгляд скользит по маске, а потом, словно невзначай, рукой незаметно задевает вчерашнюю рану на голове, скрывая это простым приглаживанием шевелюры. Этот жест не ускользнул от меня.
Мужчина отпил из своей чашки, поставил её на стол с едва слышным стуком. Его глаза, прежде скользящие по моему лицу, теперь пристально заглянули в мои. Какой-то странный огонёк то ли предвкушения, то ли вызова мелькнул и исчез, словно он на что-то решился.
– У меня есть предложение, Верочка… – начал он, и его голос, всегда такой ровный и уверенный, сейчас звучал чуть глуше обычного. – …от которого тебе лучше не отказываться.
Моё сердце ёкнуло, словно пойманная птица. Я замерла, буквально ощущая, как воздух вокруг меня сгущается. Слова «лучше не отказываться» прозвучали не как угроза, а как что-то гораздо более весомое, как неоспоримая истина, от которой веяло неотвратимостью судьбы.
Увидев моё мгновенное оцепенение, он чуть заметно улыбнулся уголком губ.
– Я готова тебя выслушать, – наконец произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё странно трепетало. А в голове пронеслось: «Это когда мы успели перейти на Верочку?».
Мой взгляд не отрывался от лица визави, пытаясь угадать, что он задумал.
Он глубоко вдохнул и продолжил, глядя прямо мне в глаза: